Шакулин чуть замялся.

– Ну-у-у, – протянул он. – У меня есть некоторые соображения. Я хотел бы их подтвердить.

– Яснее, лейтенант?

Шакулин выдохнул, подготавливая ответ.

– Моляка говорил постоянно о неких голосах, которые слышат туристы, войдя в долину.

– И что?

– Перед нападением, буквально минуты за две, я слышал чей-то голос. Я еще подумал, что это кто-то из вас заметил объект и произнес вслух фразу.

Листровский с прищуром недоверия вгляделся в лицо лейтенанта.

– Да, да, – продолжил Шакулин. – Чей-то голос совершенно четко мне сказал: «Он идет», или что-то вроде того. Причем несколько раз.

– Сергей, по-моему, вы просто придремали тогда. Может, во сне причудилось?

– Но я слышал! – уже более возбужденно произнес лейтенант. – Если вы теперь допускаете существование оборотня, то почему не допускаете существование иных непонятных вещей, творящихся в долине?

Листровский выбросил окурок в мусорное ведро, стоявшее рядом с входом.

– Если я спрашивал Нестерова об оборотне, это не значит, что существо, которое выкосило половину нашего отряда, есть оборотень. Кто его знает, что это! Слышали вы голоса или нет – дело десятое. Наша цель – существо! Пусть он будет называться для легкости восприятия оборотнем. А ваш разговор, я боюсь, может спугнуть Моляку. Мне нужно лично с ним повстречаться завтра. Я не считаю, что его задачи связаны исключительно с наукой и психиатрией. Должно быть что-то еще. Слишком взгляд у него неправильный, и манера поведения, как у доминирующего вида. Он явно знает больше, чем мы, потому так и держится.

– Может, все психиатры так держатся? – Шакулин был не совсем доволен.

– В любом случае, одному вам идти не стоит. Пойдете со мной завтра и спросите все, что хотите. Я ясно выразился?

– Ясно, – коротко ответил Шакулин.

– Хорошо, сейчас я поеду к Глазьеву, а вы направляйтесь в контору. Найдите Барышкова. Я вернусь к 18 вечера. Обсудим наши дальнейшие действия. Сейчас 14 часов. – Листровский почему-то посмотрел на солнце. – А теперь расскажите мне о Глазьеве.

Шакулин думал о чем-то своем, поэтому стал отвечать не сразу.

– На вид очень спокойный мужик, очень спокойный. Такой, настоящий, как скала. На первой встрече, когда я пришел к ним в музей, вел себя почти незаметно, сидел, слушал. Одевается просто, взгляд открытый, рукопожатие крепкое. Положительное впечатление оставляет. У меня вообще не было никаких тайных мыслей на счет него. Но вот когда я ходил спрашивать у «натуралистов» про географию местности, он был каким-то заведенным. Был очень недоволен, что вход в долину запрещен. Сразу допетрил, что мы задумали ловить оборотня. И с неким злорадством отметил, что мы вряд ли его поймаем.