Но Шакулин уже обдумывал что-то другое. Результаты исследований Коробова натолкнули его на одну мысль.

– Мне необходимы некоторые сведения от вас, Алексей Алексеевич. В вашей больнице есть архив?

– Безусловно.

– Там могут находиться карточки больных за 20-ые годы?

– Ха. Такие старые? Зачем вам?

– Мне нужно узнать, наблюдался ли у психиатра некий Порфирьев Василий Егорович.

– Лейтенант, в те времена психиатрия не была развита, тем более во времена становления СССР. Сами понимаете, этому уделялось последнее внимание. Даже если человек нуждался в помощи, ему, по сути, некуда было обращаться. Наша клиника была построена в 37-м году.

– То есть, бесполезно?

– Ну, почему же, есть шанс. В 20-ые годы в городе практиковал всего один психиатр, доктор Лемешев. Когда он отошел от дел, то сдал оставшиеся карточки пациентов, которые у него наблюдались, в клинику. Правда, многое уже выбросили.

– Но все-таки поискать можно?

– Давайте координаты, как его звали?

Шакулин стал быстро писать на листке фамилию и инициалы. Потом остановился, и стал под Порфирьевым писать фамилии людей, ставших жертвами оборотня за последние 3 года, он их помнил наизусть.

– А заодно, но уже в текущей картотеке, проверьте, наблюдались ли вот эти люди у вас.

– Ну, это уже займет время.

– Сколько?

– Пожалуй, полчаса.

Шакулин снова кинул взгляд на часы. 16-00. У него есть еще два часа до встречи с Листровским и Барышковым в конторе.

– Я подожду.

– Ваш Порфирьев наблюдался у доктора Лемешева, – Моляка потряс, находившейся у него в руках тонкой полностью пожелтевшей карточкой, вернувшись из архива. – Это большая удача, что карточку не выкинули. А вот все остальные из списка никогда у нас не значились, у психиатров не наблюдались. – Он плюхнулся в свое кресло.