– Ну, а толку? – вспылил Барышков. – Ну, попадет в яму, а дальше что? Усыпить? Так его даже пули не берут?!

– Ничего, возьмут, – спокойно заметил Листровский. – Посидит в яме, а мы, глядишь, узнаем, как его нейтрализовать. – Он повернулся к Шакулину. – Я говорил с Глазьевым. Послезавтра идем в долину, он нас отведет кое-куда. А тебе Иван задание, – он снова обратился к Барышкову. – Завтра один наш штатский человечек двинется по долине. Я выдам ему пропуск, чтобы его на входах не остановили. Хотя, думаю, он может войти в любом месте. А ты передай своим орлам, чтобы его не трогали, и следить, тоже не вздумали. Рост 185, крепкий мужик, лет сорока, брюнет с окладистой бородой. Скорее всего, будет с ружьем, он охотник. Фотографию я не взял по дурости. Сейчас искать долго. Запомнил его характеристики?

– Запомнил, – подтвердил Барышков.

– Евгений Палыч, – обратился Шакулин. – Надо бы сходить на ночь в клинику к Моляке. Он говорит, что с нашим Коробовым ночью происходят какие-то любопытные вещи.

– И что же он делает? – уточнил Листровский.

– Моляка утверждает, что это все лучше своими глазами увидеть. Я ведь не до конца рассказал. Коробов еще до похода на Таганай периодически обследовался у психиатра, диагноз я говорил.

– У-у-у, – протянул Барышков. – Вот вы с чего про психов стали нести. Я тогда пошел. Психов мне еще не хватало. – Он поднялся и пожал руки обоим кгбэшникам.

– Помни, про моего охотника завтра. Чуть что, сразу выходи на связь, – дал последние указания Листровский.

– Будет сделано, – с легким дружелюбным смешком ответил Барышков и вышел из кабинета.

– Ну, так что там Коробов, Сергей?

– Коробов наблюдался и до похода, и ему два года назад делали энцефалограмму мозга. Но его нынешняя энцефалограмма в корне отличается от предыдущей. С его мозгом будто что-то произошло после похода. Я видел ленту с диаграммой, там буквально буря, если с другими сравнивать.

– Х-м, не знаю, чем нам может помочь умалишенный, пролежавший в коме почти год. – Листровский встал и прошелся по кабинету. – Но посмотреть можно.

– Значит, идем?

– Да. Только мне сейчас нужно отдохнуть. Когда он нас ждет?

– Ближе к ночи, говорил.

– Тогда встречаемся у клиники в одиннадцать. Я поеду домой, посплю пару часиков.

– Хорошо, я останусь, почитаю записи приказчиков Мосоловых, – Шакулин встал с кресла и взял, лежавшую на его рабочем столе бордовую книгу.

– Тебе бы в историки, лейтенант, – заметил Листровский и, собрав вещи, направился к выходу из кабинета. – В общем, до вечера!

– До вечера, товарищ капитан!

К одиннадцати стемнело, в траве играли сверчки свои привычные для этих мест трели. Был полный штиль. У ворот в психиатрическую клинику стоял Шакулин и наслаждался этой вечерней городской идиллией. Ему нравилось, когда вокруг все засыпало, и цивилизация издавала лишь редкие ненавязчивые звуки. Когда стихают люди, власть обратно возвращается к природе.