– Если я вам предоставлю такую возможность, что получу взамен? – капитан пристально смотрел на охотника, взгляд которого все так же блуждал по пространству за окном.

– Мой прадед, а потом и дед с отцом, – начал Глазьев, – водили по роду своей охотничьей деятельности знакомства с лесными раскольниками. Эти отшельники и сейчас там живут. – Глазьев махнул рукой в сторону долины. – Если вы мне даете честное слово, что тайна раскольничьих скитов останется не раскрытой, я вас с лейтенантом отведу к ним. Возможно, вам станет яснее, с кем вы имеете дело.

– А я вас за это должен внедрить в отряд, который займется уничтожением оборотня?

– Называйте, как хотите. Захотите силой меня заставить отвести вас к отшельникам, я даже под пытками не сознаюсь, где они селятся.

– Пыток не нужно. – Листровский погрузился в раздумья и то же, как-то автоматически уставился в окно. – Ну, хорошо. Я гарантирую, что секрет их месторасположения не выйдет за пределы меня и моего коллеги. В отчете наше путешествие значиться не будет. Только у меня есть одно дополнение. Прежде чем отвести нас в заданный район, я хочу с вашей помощью, как проводника, взглянуть на всю долину с самой выгодной позиции. Откуда это лучше всего сделать?

Оба вернули взгляды с окна друг на друга.

– Монблан, – произнес Глазьев. – Там самый лучший вид.

– Знакомая гора. Когда стартуем?

– Сначала я должен сам сходить к раскольникам. Если они откажутся говорить, ничего не выйдет. Давайте, на послезавтра планировать.

– Нам, чем быстрее, тем лучше. – Капитан встал из-за стола и протянул руку. – Скрепляем?

Глазьев тоже встал, его лицо все так же не выражало ни малейшего энтузиазма, а даже некоторое безразличие.

– Скрепляем, – охотник крепко пожал руку кгбэшника. – Но мне нужно, чтобы меня не расстреляли ваши солдаты, когда двинусь в долину.

– Я напишу вам пропуск и извещу всех, чтобы вас не трогали и не следили за вами.

Капитан направился к выходу.

Глазьев не вызвал у него никаких подозрений, его мотивы в целом тоже были ясны. Это старорусское «Я должен закончить дело моего отца и моего деда!» больше подходило для потомственного морского офицера, а не для охотника. Хотя одиозная фигура зверя-оборотня, конечно, заманчивая цель жизни.

За один день капитан лично познакомился с двумя значимыми фигурами кружка натуралистов, оба не произвели на него серьезного впечатления. Нестеров и вовсе сдулся под нажимом, даже можно сказать, сдал друга. Глазьев не стал спрашивать, с чего к нему пожаловал Листровский. Видимо, и так был готов, что рано или поздно к нему зайдут. Из рассказов Шакулина у капитана еще возникали мысли о некоей значимой роли натуралистов в деле оборотня. Но теперь их роль можно было максимум оценить, как сопутствующую, не больше. Видимо, впечатлительность лейтенанта сказалась. Да, и возможно в присутствии молодого лейтенантика эти зрелые люди распушали хвосты, которые тут же поджимали при виде жесткого капитана с Лубянки.