– Вы о чем, Евгений Палыч?

– Я о том, что возможно, расставание этих двоих с лесным сообществом было не самым радушным. И теперь, зная, что оборотень хозяйничает в долине, в том числе охотясь на отшельников или раскольников, как их там правильно?

– Ну, и так, и этак пойдет, официально – раскольники, реально – отшельники.

– Поэтому Нестеров, возможно и хотел, спрятать Коробова куда-нибудь подальше, чтобы оборотень как можно дольше гулял по Таганаю, и убивал этих подземных жителей. Своеобразная месть.

– Ну, в принципе, да. Такое возможно – согласился Шакулин. – Если бы только Андросов с Нестеровым начали говорить.

– Сегодня начнут, – уверенно заявил Листровский, в глазах которого мелькнул недобрый огонек.

– Вы их допросите с пристрастием, что ли?

– Не волнуйся, лейтенант, пытать их никто не собирается. Пока что. Попробуем похимичить.

– Тот самый эликсир честности?

– Он. Не на всех действует, но попробовать стоит.

В дверь вошел полковник Верещагин.

– Листровский, там с вашими клиентами, которых вы вчера ночью допрашивали, непорядок какой-то. Иди, глянь.

Капитан с Шакулиным, не совсем понимая, что произошло с Нестеровым и Андросовым, кинулись в подвальные помещения управления. У входа в коридор, где располагались комнаты для допроса, их ждали двое дежурных.

– Что случилось? – бросил на бегу Листровский.

– Не понятно, товарищ капитан, такое впечатление, что оба заснули и просыпаться не собираются. Сидят в одинаковых странных позах, на внешние раздражители на реагируют.

– Открывайте обоих, – скомандовал Листровский.

После допроса, учиненного ночью, и Нестерова, и Андросова оставили томиться в тех же комнатах, лишь сняв с них наручники.

– Мы никого не впускали, как вы говорили, – тараторил взволнованный дежурный, – даже свет им вырубили, они в темноте сидели, но мы не думали, что так будет.

Дежурный открыл первую дверь, за которой находился Нестеров. Свет в комнате был уже включен. Нестеров сидел на полу в дальнем конце комнаты, опершись на стену. Его поза на восточный лад, называлась бы позой лотоса, ноги были подогнуты под себя. Вот только голова была странно запрокинута назад.

– Голова только десять минут назад опала, так он ровно сидел, – говорил дежурный, в то время как Шакулин с Листровским внимательно рассматривали директора музея.