— Со вздохами и причитаниями была деликатно упомянута сумма в пять миллионов.

— И до какого предела, по-твоему, они готовы пойти?

— Семь… семь с половиной… может статься, и все восемь.

Сквозь пелену усталости, где-то вдалеке — как свечу в окошке зимним вечером — Ник внутренним взором увидел проблеск новой жизни, той самой, о которой говорила Саманта. Без помех и сложностей, без нервотрепки… только радость и осмысленность подлинно человеческого существования…

— Восемь миллионов чистыми?

Голос Николаса чуть осип; он попытался смахнуть усталость, массируя веки.

— Ну может, только семь, — признал Бернард, — однако я буду напирать на восемь.

— Пожалуй, я выпью еще глоточек, — сказал Николас.

— Отличная идея, — кивнул Бернард и нажал кнопку интеркома. В глазах загорелись искорки предвкушения.

Саманта заплела волосы в две косы и закинула их за спину. Шорты из обрезанных джинсов подчеркивали красоту ее длинных загорелых ног и при каждом шаге открывали взгляду бледно-серебристые полосочки под крепенькими круглыми ягодицами. На ногах — легкие сандалии, темные очки подняты на лоб.

— А я уж думала, ты никогда не появишься, — попеняла она Нику, едва тот ступил за барьер в зале прилета международного аэропорта Майами.

Николас опустил саквояж на пол и прижал девушку к груди. Саманта льнула к нему всем своим существом. О, как смел позабыть он чистый, солнечный запах ее волос…

Девушка подрагивала, как щенок, истосковавшийся по любимому хозяину, и только по всхлипам, от которых сотрясались плечи, Ник понял, что она плачет.

— Эй, что ты? — Он приподнял ее подбородок пальцами, и глаза Саманты тут же заполнились влагой. Послышалось мокрое хлюпанье и шмыганье носом. — Да что случилось, малышка?

— Я так счастлива… — пролепетала она, и Нику стало даже завидно, что можно испытывать такие яркие переживания. В этот момент умение плакать от радости показалось ему величайшим достижением человека. Он расцеловал девушку, смахивая губами соленые капли с ее щек и удивляясь комку в горле.

Задерганным аэропортовым толпам пришлось расступаться и обтекать их подобно тому, как вода обтекает валун: эта парочка ничего вокруг не видела.

Даже когда они покинули аэровокзал и очутились под солнцем Флориды, Саманта продолжала обеими руками держать Ника за поясницу, заставляя его ковылять неловкими шагами. В таком виде они добрались до припаркованной машины.

— Боже милосердный! — воскликнул Николас и даже поежился от избытка чувств. Перед ним стоял обычный минивэн «шевроле», в окраске которого ничего обычного и близко не было. — Это что такое?!