— Здесь у нас опытная база университета Майами, а вон там — видишь, на конце пристани, за белой лодкой? — моя лаборатория.

Невысокие здания сгрудились в одном из уголков острова, между океанариумом и причалами, которые принадлежали университету.

— Мы не будем останавливаться? — удивился Николас.

— Ты что, издеваешься? — улыбнулась она. — Для эксперимента, который я собираюсь провести, мне не нужно лабораторное оборудование.

Не снижая скорости, «шевроле» пронесся по длинному мосту, что соединяет Вирджинию-Ки с Ки-Бискейн, а еще через три мили девушка свернула резко влево, на узкую грунтовку, которая петляла сквозь роскошный тропический лес из баньянов, пальметт и пальм и вела к домику у самой кромки воды.

— Я живу рядом с работой, — пояснила Саманта, с трудом поднимаясь на веранду из-за массы покупок в руках.

— Это твое собственное бунгало? — спросил Николас, озираясь по сторонам. За кронами пальм проглядывали верхние этажи элитных кондоминиумов.

— Спасибо отцу. Он купил его в год моего рождения, — гордо сообщила девушка. — Моя удача берет отсчет именно с этого момента.

«Несколько сотен ярдов, не больше, — сообразил Николас. — Однако нынешняя стоимость этого участка сногсшибательна! Весь мир лелеет мечту поселиться у воды, и эти кондоминиумы лишнее тому доказательство».

— Да ведь оно, наверное, стоит миллион…

— Ценника нет и не будет, — твердо заявила Саманта. — Я так и отвечаю всем этим потным карликам с их толстенными сигарами. Отец оставил мне дом не для того, чтобы я его продавала. — К этому моменту она открыла замок и распахнула дверь. — Ну что ты стоишь, Николас? — укоризненно сказала она. — У нас и так каких-то десять дней.

Он прошел вслед за ней на кухню, где Саманта сбросила свои пакеты на стол и вихрем обернулась.

— Добро пожаловать в мой дом, — прошептала она и, продев руки между его локтями, выдернула полы сорочки из-под брюк, после чего положила ладони ему на голую спину. — Ты даже сам не знаешь, как я рада… Пойдем, я тебе покажу, что тут у меня и где… начиная с гостиной.

Спартанскую обстановку гостиной оживляли лишь индейские плетеные коврики и керамика — хотя через пару секунд к ним добавились ее шорты вместе с сорочкой Николаса.

— А вот здесь — сюрприз-сюрприз! — моя спальня.

Она уже тащила его за руку; из-под рубашки выглядывали ягодицы, напомнив Нику бурундука, когда тот, набив щеки, увлеченно грызет орешки.

Крошечная спальня выходила на пляж. Морской бриз играл легкой занавеской, а шум прибоя казался дыханием спящего гиганта: глубокое размеренное шипение и вздохи заполняли собой весь окружающий мир.