— Том хочет, чтобы я пробивал прикладные аспекты экологических исследований: лоббировал предложения в законодательных органах, выступал на морских конференциях… Своего рода наемный стрелок под стягом Гринписа.

— О Николас! Николас!

— Спаси и сохрани! — ужаснулся он. — Ты опять расплакалась!

— Я стараюсь держаться, но…

Мокрая, холодная и шершавая от налипшего пляжного песка, девушка бросилась ему в объятия. Ее тело подрагивало от радости.

— Николас, ты хоть понимаешь, что это значит? А? Да ничего ты не понимаешь!

— А ты просвети меня, — предложил он. — Ну и что это значит?

— Значит это, что в будущем мы сможем делать все сообща — не просто ужинать вместе и кувыркаться в постели, но все-все-все! Работать и веселиться! Жить вместе, как и полагается мужчине и женщине!

Она робко замолкла, словно ее саму потрясла грандиозность открывшейся перспективы.

— Такими планами меня не испугаешь, — ласково прошептал он и приподнял ее подбородок для поцелуя.

Они смыли с себя соль и песок, еле уместившись в тесной, заполненной душистым паром кабинке, а затем, улегшись в темноте на лоскутном одеяле, под звуки далекой музыки принялись ткать мечту о будущей жизни.

Всякий раз, когда один из них уже готов был провалиться в сон, другой вспоминал очередную, невероятно важную вещь и пихал в бок, желая поделиться.

— Мне надо во вторник быть в Лондоне.

— Ну зачем ты портишь такой вечер… — бормотала Саманта.

— К тому же мы спускаем «Морскую ведьму». Седьмого апреля.

— Я не слушаю, — шептала она. — Заткнула уши пальцами.

— Примешь участие в церемонии? Разобьешь бутылку шампанского, благословишь в плавание…

— Ничего не слышу.

— А вот Жюль с удовольствием согласится на эту роль.

— Николас, я не могу потратить всю жизнь в перелетах через Атлантику, даже для тебя. У меня работы невпроворот.