У Николаса отлегло от сердца.

— Ты про Саманту?

— Да нет же! — Том рассмеялся. — Я про работу. Твою работу. Вчера мое предложение приняли на ученом совете. Признаюсь, пришлось потрудиться, но в конце концов они твою кандидатуру одобрили. Так что, Ник, ты теперь с нами. Здорово, правда?

— С ума сойти…

— Адъюнкт-профессор биологического факультета. Звучит? И это, Николас, лишь краешек твоего куска пирога. К концу следующего года у тебя будет кафедра, вот увидишь.

— Слов нет…

— Эй, да тебе вроде как все равно? — рыкнул Том. — Да что с тобой, парень?

— Том, объясни, бога ради, что происходит с Самантой?

Николас почувствовал, как переменилось настроение на том конце провода: пауза вышла чуть дольше, чем следовало бы, да и голос Тома звучал очень уж бодро и невинно.

— Да она в экспедиции… Где-то на островах. Разве она тебе об этом не сказала?

— На островах?! — У Николаса перехватило горло от возмущения и досады. — Черт возьми, Том! Она должна быть здесь, во Франции. Обещала приехать на спуск моего нового судна. Я уже неделю ее разыскиваю…

— Экспедиция отправилась в прошлое воскресенье, — сообщил Том.

— Я не понимаю… Что за игры такие?

— Пожалуй, она и сама не прочь бы задать тебе этот вопрос.

— Так. Давай, Том, выкладывай все по порядку.

— Ну-у… Перед выездом она пришла к нам и хорошенько поплакалась в жилетку Антуанетте… Ну, ты помнишь мою жену — играет роль утешительницы для любой истерички в радиусе полусотни миль.

Сейчас пришло время Николасу передержать паузу: студеное предчувствие беды сковало ему сердце.

— Так что с ней?..

— Да господи боже, Ник! Ты что, хочешь, чтобы я следил за любовными историями всех моих сотрудников?

— Том, могу я поговорить с Антуанеттой?