Да-да, было дело. Они там останавливались, давно уже. В другой жизни.

— Но ресторанчик по-прежнему забавный. Ники, приезжай, мы вместе пообедаем. И мне надо с тобой поговорить.

— Я не могу оставить дела.

Нет, вновь в ловушку он не полезет.

— Это важно. Я должна тебя увидеть.

Николас, слушая ее коронный хрипловатый оттенок голоса, мог запросто вообразить томно полуприкрытые веки на персидских очах…

— Только на час, один час, — умоляла она. — Тебе ничего это не стоит.

Вопреки собственной воле Николас почувствовал, как им овладевает соблазн, как растекается тянущая, тупая боль в паху… Его тут же захлестнул гнев за ту власть, которой Шантель до сих пор над ним обладала.

— Приезжай сама, если это так важно, — бросил он.

Шантель вздохнула от такой суровости и непреклонности:

— Да, Николас, хорошо, я приеду. Как и где тебя найти?

«Роллс-ройс» затормозил возле ворот судоверфи. Шофер услужливо распахнул дверцу. Николас пересек дорогу и сел в машину.

Шантель с готовностью вскинула лицо ему навстречу. Ее волосы напоминали темное облако, отливавшее шелковистым блеском, чуть приоткрытые влажные губы цветом соперничали со зрелым гранатом. Николас проигнорировал явный призыв и клюнул ее носом в щеку, затем устроился в противоположном углу салона.

Состроив капризно-недовольную гримаску, Шантель бросила на него косой взгляд и съязвила:

— Ах, какая целомудренность!

Ник ткнул кнопку на панели, и между ними и шофером поднялась звуконепроницаемая стеклянная перегородка.

— Ты уже направила аудиторов? — спросил он.

— Дорогой, ты такой усталый, задерганный…

— Выступила с разоблачениями против Дункана? — Николас упорно не давал себя отвлечь. — Работы на «Золотом рассвете» по-прежнему идут; сварочные огни горят даже ночью, а рабочие поговаривают, что танкер спустят на воду завтра в полдень, почти на месяц раньше графика. Шантель, что происходит?