Через тридцать пять минут один из крошечных транзисторов в контуре управления хлопнул со звуком вылетевшей пробки из шампанского и окутался облачком серого дыма. В отсутствие людей это событие прошло совершенно незамеченным. Система не имела аварийного резерва, переключиться на него не могла, и, когда температура подшипника вновь подскочила, не прошло никаких импульсов на срабатывание тревожной сигнализации и экстренное глушение силовой установки.

Тяжеленный вал вращался, а перегретый подшипник все плотнее и плотнее охватывал участок металла, поврежденный из-за предшествующей длительной работы в критических условиях. Тоненький металлический заусенец отслоился от полированной поверхности вала и, завиваясь серебристой стружкой, попал между вкладышами. Весь узел раскалился до темно-вишневого цвета, через минуту вздулась и пошла пузырями оксидная краска, которая покрывала наружный кожух. Двигатель продолжал неумолимо прокручивать вал.

Смазка, нагнетаемая в зазор между светящимися от жара поверхностями, мгновенно потеряла вязкость и стала жидкой, как вода. Затем температура превысила точку воспламенения, масло вспыхнуло, и по корпусу подшипника побежали огненные струйки, от которых занялась и краска. Туннель гребного вала заполнился густыми, едкими клубами, и лишь тогда сработали пожарные датчики, включив тревожную сигнализацию на ходовом мостике и в каютах капитана, старпома и стармеха.

Однако двигатель упорно развивал семьдесят процентов мощности, вал по-прежнему вращался в разваливающемся подшипнике, брызгая расплавленным металлом вкладышей, прогибаясь и коробясь под немыслимыми механическими нагрузками.

Первым на пост управления силовой установкой ворвался стармех и, не дожидаясь распоряжений с мостика, стал торопливо выполнять процедуру аварийного глушения всех систем.

Ушел еще час, прежде чем авральная группа под командованием старшего помощника сумела локализовать пожар в туннеле гребного вала. Для тушения краски и масла они включили подачу углекислого газа, так как вода, попадая на раскаленный металл, еще больше усугубила бы повреждение, вызвав термические деформации.

Стармех вскрыл кожух подшипника — тот был еще настолько горячим, что работать приходилось в толстых кожаных рукавицах с асбестовым чехлом.

Вкладыши коренного подшипника были безнадежно испорчены, а сам гребной вал в этом месте изъязвили оспины. Если и произошло коробление, то — как это отлично знал стармех — на глаз его выявить невозможно. С другой стороны, биение даже в одну десятитысячную долю дюйма является критическим.