— Да не волнуйся ты, успеем свернуть в последний момент… Ладно! — Саманта приняла решение. — Давай, Хэнк, поворачивай направо под девяносто градусов. Покажем им нашу надпись. Я пошла на палубу, помогать.

Ветер страстно желал сорвать белое полотнище, которое ученые пытались развернуть вдоль надстройки. Суденышко нещадно качало, а ТВ-продюсер, устроившийся на крыше рулевой рубки, выкрикивал своим людям что-то невнятное и путаное.

Саманта горько жалела, что с ними не было человека, способного принять командование на себя, — кого-нибудь вроде Николаса Берга… Тут еще и транспарант этот, так и норовит обернуться вокруг головы…

«Ловкач» совершал быстрый разворот. Саманта бросила взгляд на танкер, и у нее перехватило дыхание, как от удара под ложечку. Здоровенная какая громадина! И совсем рядом!.. Слишком близко, — это понимала даже она.

Наконец девушка завязала тонкую веревку, которой полотнище крепилось за поручень, однако легкую материю все равно перекосило так, что видно было только одно слово: «Отравители», — обвиняли алые, наспех намалеванные буквы, за которыми шел череп с двумя перекрещенными костями.

Саманта перебежала на другой конец палубы, чтобы помочь там с транспарантом. Над головой что-то возбужденно вопил продюсер, рядом двое членов команды пытались оказать посильную помощь, а Салли-Энн махала руками и надрывала голос: «Прочь! Убирайтесь прочь! Вы отравляете наши океаны!»

Все шло наперекосяк. «Ловкач» развернуло носом к ветру, суденышко дало сильный крен, кто-то по соседству не удержался на ногах и в падении больно ударил Саманту в бок — и в этот момент она услышала, как изменился тон двигателя.

Дизель «Ловкача» бешено взревел, потому что Хэнк бросил ручку дросселя до упора, пытаясь на полной мощности убрать старенький сейнер с пути грозного стального исполина.

Рыгающий дымом выхлоп из трубы, вертикально прикрепленной к рулевой рубке, с трудом позволял слышать друг друга — вплоть до этого момента. Теперь же рев затих и внезапно стал слышен лишь посвист ветра.

Возбужденные голоса смолкли, и люди замерли на месте, выпучив глаза на «Золотой рассвет», который двигался на них, ни на йоту не замедлив свою величественную поступь.

Первой опомнилась Саманта. В три прыжка она пересекла палубу и нырнула в рубку.

Хэнк Питерсен стоял на коленях возле переборки, что-то отчаянно выделывая со стальной трубой, по которой управляющие тросики шли к подпалубному дизелю.

— Ты почему его выключил?! — завизжала Саманта.

Хэнк глянул на нее снизу вверх, напоминая человека, получившего смертельную рану.