— Дроссельная тяга, — пробурчал он. — Опять лопнула.

— Починить можешь? — Вопрос прозвучал издевательски. Между тем «Золотой рассвет» шел на них — молчаливый, зловещий, непреклонный, — и до него оставалось меньше мили.

Рандл стоял секунд десять, обеими руками стискивая штормовой поручень под обзорными окнами мостика.

Лицо его окаменело, кожа побледнела и натянулась на скулах. Он пристально смотрел на корму грузно качавшегося сейнера, ожидая, что вот-вот появится бурун от ожившего гребного винта.

Он знал, что не в состоянии вовремя отвернуть или затормозить ход своего судна и что столкновение неизбежно, если только рыбаки немедленно не заведут двигатель и на полном ходу не уберутся с курса танкера, разминувшись с ним правым бортом.

«Чтоб им провалиться», — горько думал он. Сейнер самым наглым образом нарушил правила судовождения. Рандл отлично знал, что за ним стоят все морские законы; более того, собственно столкновение причинит крайне малый ущерб «Золотому рассвету»: пострадает краска да чуть погнется какой-нибудь стальной лист на упрочненном форштевне… Но эти психи просто напрашиваются на неприятность.

Он уже не сомневался в цели столь безответственной, сумасшедшей выходки. Скандальные слухи ходили еще до отплытия «Золотого рассвета», и капитан читал протесты в газетах и видел выступления ополоумевших экологов по телевизору. Транспарант с алыми буквами и смехотворным «Веселым Роджером» ясно говорил о том, что перед ним — кучка рехнувшихся активистов, которые пытаются не дать «Золотому рассвету» войти в американские воды.

В нем кипел гнев. Эти людишки всегда его раздражали. Была бы их воля, то исчез бы весь танкерный флот, а вот сейчас они сознательно угрожают самому Дункану, поставив в ситуацию, которая может скверно отразиться на всей его карьере. Он уже и так рискует, зайдя в пролив незадолго до урагана. Дорога каждая секунда — а они вон что удумали…

Рандл с удовольствием сохранил бы текущий курс и скорость, переехал бы мерзавцев. Они же попросту дразнят его, нагло кривляются, — Бог свидетель, они это заслужили.

Но ведь он моряк, а посему человеческая жизнь на море для него первейшая ценность. Все его инстинкты требовали избежать столкновения, какими бы тщетными ни выглядели такие попытки… Один из офицеров вывел его из раздумий:

— Смотрите! У них женщины на борту! Женщины!

Чаша переполнилась. Не дожидаясь подтверждения, Рандл приказал рулевому:

— Право на борт!

В два прыжка капитан достиг машинного телеграфа и до отказа дернул хромированную рукоять. Резко задребезжал звонок: «Полный назад!»