Громадный серебристый вал прогнулся и стал скручиваться, вырывая подшипник из опорной станины.

— Выключай! — вопил стармех. — Выключай! — Голос его тонул в скрежете раздираемого металла и стоне механизмов, которые сами себя разносили на куски, будто охваченные самоубийственным порывом.

Кожух коренного подшипника взорвался, вал ударил в переборку и прорвал ее, как промокашку.

Полированный ствол напоминал толстый кнут или змею, разящую направо и налево. Стармех вжался спиной в стену туннеля, прикрывая голову и уши, которые уже не могли выдерживать жуткий грохот.

От кожуха подшипника отлетел кусок горячего металла и ударил стармеха в лицо, раскроив губу до костей, размозжив носовые хрящи и выбив передние зубы. «Дед» рухнул ничком и угодил под неистово бьющийся вал, который хищно накинулся на тело, расплющивая, размалывая, раскатывая его по опорной подушке. На бледно-серые стены брызнула кровь.

Наконец гребной вал треснул — в том месте, где произошел перегрев и ослаб металл. Несбалансированный вес вращающегося винта вырвал отломленный кусок из дейдвудного сальника с такой легкостью, словно это был гнилой зуб.

Море хлынуло внутрь, мгновенно заполнив туннель вплоть до переборки машинного отделения, — а тем временем громадный глянцевито-бронзовый винт вместе с обрубком бывшего гребного вала общим весом сто пятьдесят тонн стремительно падал в пучину, чтобы на четыре сажени зарыться в мягкий донный ил, не оставив никакого следа.

Освободившись от невыносимой пытки, которую причинял ему поврежденный вал, «Золотой рассвет» затих. В трюме и на палубах воцарилась тишина, а тяжелый корпус продолжал мерно двигаться, теряя скорость лишь от сопротивления воды.

Саманта пережила тошнотворное мгновение, ясно осознав, что поставила своих коллег в смертельно опасную ситуацию. Она оглянулась и посмотрела на «Золотой рассвет»: танкер надвигался, не снижая темпа. Возможно, впрочем, что они слегка сменили курс, потому что сейчас форштевень судна не был направлен точно в борт «Ловкача», но вот скорость…

Саманта четко осознавала свою неопытность и беспомощность перед лицом чрезвычайной ситуации. Надо что-то придумать, выбить себя из ступора, стряхнуть уныние.

«Спасательные жилеты! Ага!» — пришла в голову мысль.

— Жилеты в шкафчиках за рубкой! — крикнула Саманта Салли-Энн.

К ней обернулись испуганные лица. Вплоть до сего момента мероприятие выглядело веселой и славной проделкой, остроумной забавой, в которой полагалось подразнить жадных рвачей и хапуг, натянуть нос истеблишменту, — однако все вдруг обернулось на редкость серьезно.