Рандл заблокировал штурвал ультратанкера в положении «прямо» и вцепился в штормовые планки стола возле штурманского места вместе с Дунканом и тремя моряками авральной команды. Их лица, бледные до синевы, казались высеченными из мела.

Николас мерил мостик беспокойными шагами, время от времени бросая взгляд на кормовые обзорные окна в тщетной надежде увидеть либо буксирный конец с его нейлоновым абсорбером, либо корпус «Колдуна», после чего, опасливо придерживаясь за поручень, чтобы не упасть от непредсказуемой пляски палубы под ногами, возвращался к пульту управления, где изучал россыпь огоньков, которые рассказывали о состоянии нефтеналивных гондол, а также о навигационных и механических параметрах громадного судна.

Ни одна из емкостей пока что не потеряла ни капли нефти, и во всех отсеках состав инертного газа был в норме. Похоже, воздух не проникал внутрь, и, стало быть, герметизация сохранялась. Николас решил буксировать танкер кормой вперед еще и потому, что ходовой мостик может принять на себя часть ударной мощи ветра и моря, тем самым хоть как-то защищая хрупкие, набухшие гондолы.

При этом он отчаянно надеялся пусть даже на крохотную секунду воочию увидеть главную палубу, просто чтобы успокоиться. Ведь не исключена неисправность механизмов управления насосами; шторм своими когтями мог разодрать обшивку одной из гондол. Что, если прямо сейчас «Золотой рассвет» изливается ядом?.. Но никакой палубы сквозь шторм разглядеть не получалось, и Ник прильнул к радару. «Картинка» прыгала, мерцала, пестрила множеством ложных отражений и мусора — он не был даже уверен, что пятнышко «Колдуна» стояло на месте, создавалось такое впечатление, будто канат порвался. Ник выпрямился и привстал на цыпочки, чтобы по ощущениям проверить, держится ли «Золотой рассвет» на буксире. Да, судя по тому, как танкер сопротивляется ветру и морю, спасительная нить до сих пор на месте.

Но вот чего ему не могли рассказать органы чувств, так это про координаты судна. Спутниковая навигационная система полностью ослепла и оглохла, радиоволны искажались и отклонялись из-за многомильной электрической бури, и те же самые силы блокировали заодно морские радиомаяки на побережье Американского континента. Единственным индикатором был бортовой лаг, который показывал скорость корпуса судна относительно дна и воды, — да еще, пожалуй, в число помощников можно записать эхолот, фиксировавший текущую глубину под килем.

Первые два часа буксировки «Колдуну» удавалось тащить танкер в сторону главного фарватера со скоростью три с половиной узла; глубина потихоньку росла, и сейчас под ними было сто пятьдесят саженей.