Танкер лежал именно там, где ему и полагалось быть, хотя ветер уже вовсю давил на высокую надстройку ходового мостика, отжимая судно задним ходом.

На борту горели все палубные и отличительные огни, а пара красных топовых фонарей говорила о том, что судно потеряло управление. Волны, нагоняемые усиливающимся ветром, захлестывали главную палубу потоками белой пены, и со стороны судно выглядело как подводный коралловый риф.

— Обе машины средний вперед, — приказал Николас рулевому. — Подходим со стороны правого борта.

Они быстро сокращали дистанцию, коль скоро теперь танкер находился в пределах визуального контакта. Даже когда дождевая пелена вновь сомкнулась, глаз вполне различал призрачный силуэт и туманное гало дежурных огней.

Дэвид Аллен выжидательно смотрел на Николаса, и тот, не отрывая взгляда от злосчастного судна, бросил:

— Глубина?

— Сто шестнадцать саженей, но падает быстро.

Их выдувало с основного фарватера на мелководную полку флоридской литорали.

— Буксировать будем кормой вперед, — сказал Николас, и Дэвид немедленно понял почему. Сейчас никто не смог бы закрепить буксирный конец на носу танкера, потому что через него то и дело перекатывались зеленые водяные валы высотой в десять, а то и пятнадцать футов.

— Я, пожалуй, пойду на ют, — начал было Дэвид.

Николас его тут же остановил:

— Нет, вы нужны мне здесь… потому что я отправляюсь на «Золотой рассвет».

— Сэр… — Дэвида так и подмывало заявить, что заводить буксир надо немедленно, что любое промедление чревато опасностью: ведь до подветренного берега рукой подать.

— Это наш последний шанс снять пассажиров, пока не пришел настоящий ураган, — сказал Николас, и Дэвид понял, что любые протесты бесполезны. Николас Берг отправлялся за своим сыном.

С высоты ходового мостика «Золотого рассвета» отлично была видна главная палуба спасателя, который подходил к борту.

Питер Берг держался рядом с матерью, почти не уступая ей в росте. На нем был спасательный жилет, голову до самых ушей закрывала вельветовая кепка.

— Все будет в порядке, — успокаивал он Шантель. — Там отец. Сейчас все будет хорошо. — И мальчик защищающим жестом взял мать за руку.

Стиснутый в кулаке ветра, «Колдун» мотался из стороны в сторону. Хотя буксир подходил с подветренной стороны танкера, дождевая пелена поминутно накрывала его плотной белесой дымкой, а палуба то и дело зарывалась в море, откидывая бортами тяжелые зеленые пласты.

В сравнении с дикими скачками буксира «Золотой рассвет» лишь грузно колыхался, придерживаемый обременяющим весом миллиона тонн нефти, и волны с растущей яростью набрасывались на судно, словно выведенные из себя столь вопиющим безразличием. «Колдун» тем временем придвигался все ближе и ближе.