Один из мужчин нацелил на лодку дротик. Андерс встал перед ним и стоял, пока хуммокка не опустил оружие. Затем он что-то сказал индейцам, разломил апельсин, взял себе одну дольку, демонстративно отправил в рот и принялся угощать окружавших его мужчин.

– Ни в коем случае не давай им раппы, – негромко предупредил он Марину.

– Но у меня больше ничего нет.

– У тебя есть арахисовое масло. Если эти люди пронюхают про раппы, они завтра же перережут всех лакаши. Как ты меня нашла?

Один за другим хуммокка с опаской клали апельсиновые дольки на язык, а распробовав, не могли сдержать изумления и восторга.

– Я потом тебе расскажу, – ответила Марина, из последних сил удерживая себя от того, чтобы прыгнуть в воду и поплыть к нему.

Андерс показал рукой на лодку и, посовещавшись о чем-то с индейцами, крикнул Марине:

– Апельсин им понравился. Они спрашивают, что ты хочешь взамен.

Неужели он не шутил? Неужели не знал, чего она хочет?

– Тебя, – ответила Марина и произнесла вторую заученную фразу: «Отдайте нам белого человека», не уверенная, что этот набор звуков что-либо значит для хуммокка.

Пасха дышал ей в спину, прижавшись губами к ее платью. Какая она идиотка, что привезла его! Сообразила оставить на берегу Томаса и Беноита, а Пасху взяла с собой, словно талисман на удачу. Ни одна мать не притащила бы своего ребенка в этот ад, пусть даже ребенок умеет управлять лодкой и знает реку.

Тем временем Андерс на берегу показывал на себя и на лодку. Над водой пролетела одинокая цапля. После долгих переговоров он крикнул Марине:

– Они хотят, чтобы ты подплыла к берегу.

Марина снова ждала, что испугается. Нет, не испугалась.

– Мне надо так сделать?

– Подплыви, – сказал Андерс. – Ты все равно у них в руках. Просто дай им что-нибудь, например арахисовое масло.

Марина кивнула и протянула руку к дросселю. Пасха вышел из-за ее спины и взялся за штурвал. Доктор Сингх погладила мальчика по голове и знаком велела плыть к берегу. Пасха кивнул.

– Это Пасха? – спросил Андерс. – Я плохо вижу без очков.

– Зря я его взяла с собой.

Они медленно приблизились к берегу. Мужчины вошли в воду, женщины остались на берегу. Теперь Андерс стоял совсем близко. Марина видела его ввалившиеся щеки, заросшие бородой, его глаза. Когда хуммокка подошли к лодке, Марина заметила, что форма головы у них немного другая, чем у лакаши, как и говорила доктор Свенсон. Хуммокка были еще более низкорослыми, и Андерс возвышался среди них, как Гулливер среди лилипутов. Мужчине с желтым лбом, который показался ей главным, Марина протянула баночку арахисового масла. Сначала тот не знал, что с ней делать, и стоял, сжимая подарок в руке. Он поднял глаза на Марину – может, ждал от нее помощи, а может, хотел ее убить, но тут увидел на палубе Пасху. На лице у индейца, стоявшего по пояс в воде, прижавшись грудью к понтону, появилось такое же выражение, какое было у Марины, когда она увидела Андерса, – смесь радости, недоверия и страстного желания поверить в то, что кажется невозможным. Хуммокка повернулся и что-то крикнул стоявшей на берегу женщине. Та положила на землю ребенка, которого держала, и вошла в воду. Разглядев Пасху, она бросилась к нему, но вода не позволяла бежать. Женщина крикнула что-то, протянула руки и задрожала всем телом; по воде пошла рябь. Приблизившись к лодке, она попыталась залезть на нее. Пасха спрятался за Марину и крепко, как анаконда, обнял ее за талию.