– Но вы могли вернуть его позже.

– Он болел около месяца, страшно болел, я такого еще не видела. Да и что бы они делали с глухим ребенком? Думаете, вы не поступили бы на моем месте точно так же? Пасха ведь уже тогда был настоящим чудом. Вы отдали бы каннибалам мальчика, которого целый месяц кормили, мыли, возле которого сидели ночами?

– Я бы не стала отбирать ребенка у матери, – сказала Марина.

– Да неужели? Сегодня вы отобрали Пасху у меня. Вы только и мечтали увезти его с собой, а я не собиралась его отпускать. Он был мой, мой мальчик, а вы отдали его.

Если бы Пасха был здесь, Марина посадила бы его ночью в каноэ, села на весла и гребла в темноте до самой Амазонки.

– Я хотела забрать его с собой, вы правы, – сказала она. – Но не получилось. Почему вы отпустили его со мной? Почему не предупредили о том, что может случиться?

– Потому что он больше не принадлежал им, – ответила доктор Свенсон. – Он был мой мальчик.

Марина не стала возражать. Какой смысл спорить? Она поклялась бы чем угодно, что Пасха был ее.

– Мы с Андерсом уедем завтра утром.

– Отвезите доктора Экмана в Манаус, если хотите, или пускай его отвезет кто-нибудь еще. Вы нужны мне здесь.

– Я уеду с ним, – сказала Марина.

Доктор Свенсон отмахнулась:

– Не получится. Поверьте мне, вы долго там не задержитесь. Вы изменились. Вы предали своего босса и продолжите его предавать, а такие, как вы, не прощают себе измены. Когда-то я тоже переменилась, пусть это было давным-давно. Я последовала сюда за своим учителем. Думала, что приехала только на одно лето. Так что я знаю, как это бывает.

– Со мной все будет не так.

– Конечно не так. Ничего не происходит одинаково. Я была совсем не такая, как доктор Рапп, однако пришла на его место. Вы не походите на меня, но подождите, вернетесь сюда, и поймете, что ваше место – здесь и нигде больше.

Марина подошла ближе и остановилась возле кровати:

– Доброй ночи.

– Вы вернетесь, – сказала доктор Свенсон. – Но не заставляйте меня долго ждать. У нас нет вечности в запасе, а работы еще много. Пасха тоже вернется, не сомневайтесь. Может, даже завтра. Когда все заснут, он украдет каноэ и сбежит. Дорогу домой он знает. Пасха не затаит на вас обиду за предательство. Ведь он ребенок. Он простит нас.

Но Марина помнила, каким было лицо Пасхи, когда Андерс отдавал его хуммокка. И сомневалась в правоте доктора Свенсон.

– Доброй ночи, – повторила она и прикрыла дверь хижины.