Что ж, если Аделберто считает, будто здесь замешана нечистая сила, самое время посетить отца Бартоломео. В Навигацком сейчас служат вечернюю мессу, и падре наверняка в часовне.

На треугольной площадке его окликнули. Грубый голос проревел в спину:

– Эй, господинчик, золотой потеряли.

Припомнив предупреждение Аделберто, Сантьяго не ответил, а ускорил шаг. За спиной послышался топот нескольких ног.

– Эй, богатенький, – проревел тот же голос. – Раз тебе деньги не нужны, так поделись с нами.

Сантьяго выхватил меч и резко обернулся. Нападающих было двое, в их руках холодно посверкивали узкие лезвия кинжалов.

– Брось, брось свою игрушку, мальчишка, – проревел первый, могучего сложения здоровяк. Он был в одной рубашке, а кинжал держал так, как держат нож. – Отдай, что у тебя в карманах, и проваливай.

Сантьяго хладнокровно, словно проводя учебный бой, поднял меч на уровень лица нападавшего и сделал выпад. К его удивлению, здоровяк даже не попробовал увернуться, выпад застал его врасплох, меч вонзился в шею прямо под кадыком и вышел с другой стороны. Сантьяго резким движением выдернул меч и, не обращая внимания на хрипящего здоровяка, бросился ко второму разбойнику. Тот, мгновенно сообразив, в чем дело, пустился наутек. Но Сантьяго бежал быстрее, настигнув удирающего, он с размаху вонзил меч в его спину. Тот сделал по инерции несколько шагов и рухнул лицом на мостовую. Кинжал, со звоном ударяясь о мокрые, блестящие в лунном свете булыжники, отлетел далеко в сторону.

Сантьяго с непонятным для самого себя ожесточением разрубил мечом затылок лежавшего, вытер лезвие об его одежду и пошел обратно.

Здоровяк еще хрипел, захлебываясь в собственной крови, его крупное, совсем недавно такое крепкое и надежное тело дергалось в предсмертных конвульсиях. Проходя мимо, Сантьяго не почувствовал ни жалости, ни отвращения. Он просто уничтожал мрак. Эти двое, выросшие из ночи, были его порождением, и смерть от меча явилась достойным завершением их подлой жизни.

Больше к нему не приставали. Пройдя быстрым шагом «веселый квартал», Сантьяго пересек порт и оказался на чистых, освещенных фонарями улицах Кадиса. Это был его город, правильное, доброе место обитания, а то, откуда он вернулся, больше напоминало крысиную нору, чем человеческое жилье. И жили там крысы, отвратительные двуногие крысы, которых можно и нужно было давить без малейшего сожаления.

По дороге Сантьяго успокоился. Возбуждение, вызванное схваткой, прошло, а после Pater noster, прочитанного у черного угла, в голову полезли совсем иные мысли. Да, он уничтожил частицу мрака, но разве от этого темноты стало меньше? Только что от его руки погибли два человека, два испанца, два католика, но в нем ничего не пошевелилось, будто он действительно задавил двух крыс. А ведь это люди… Пусть плохие, но люди!