- Могу я оставить себе куртку?”

Роттенфюрер поднял куртку и с отвращением осмотрел ее. Принюхавшись, он отпрянул в притворном ужасе. - Боже на небесах! Пахнет так, будто бродяга вытер об нее задницу. Так вот кто ты такой, бродяга?”

Герхарду больше всего на свете хотелось высказать то, что он действительно думает, заявить о себе как о мужчине и поставить этого безвкусного хулигана на место. Но он знал, что от этого ничего не добьешься. Все, что имело значение, - это получить куртку.

“Да, сэр, если вы так говорите, сэр. Я бродяга.”

- Ты вытер задницу о куртку, бродяга?”

- Да, сэр.”

“Тогда тебе лучше взять ее, на случай, если ты опять натворишь глупостей.”

- Благодарю вас, сэр. Огромное спасибо.”

Герхарда и других заключенных отвели в барак, где они теперь будут жить. Это было длинное, низкое здание. Внутри тускло освещенного помещения по всей длине здания тянулись две непрерывные линии деревянных коек, между которыми был узкий проход. Койки были трехъярусными. Заключенные спали на голых деревянных досках, без матрасов и одеял, по двое или даже по трое на каждой кровати.

Герхарду было отведено место на нижнем уровне одной из коек, и он подвергался воздействию любых жидкостей, будь то отходы жизнедеятельности, кровь или гной, которые могли капать с верхних уровней. Он делил это место с бывшим политиком-социал-демократом № 36419, который представился как Карл.