Земля начала выравниваться, и их скорость замедлилась, но только немного, и появился еще один, немного меньший кратер. Ей удалось обогнуть его, а затем и третий, на этот раз чуть увереннее, пока машина наконец не остановилась.

Шафран вылезла из машины, держась за борт, чтобы не упасть и прочистить голову. Она огляделась вокруг. Машина оказалась примерно на полпути через то, что должно было быть целой цепочкой бомб, сброшенных с одного самолета. Казалось, что они застряли в середине огромного куска швейцарского сыра, покоящегося на одной из тонких, твердых секций, с большими отверстиями вокруг них.

Она поняла, почему на этом участке автобана больше никого не было. Королевские ВВС позаботились о том, чтобы колонны танков и грузовиков не могли препятствовать передвижению немецких войск.

Данниган стоял с другой стороны машины, потирая голову. - Не возражаете, если я внесу предложение, мэм? Если ты собираешься вести машину, как чертов маньяк, то, наверное, лучше всего делать это средь бела дня.”

Он оглядел лунный пейзаж. - Сейчас, мэм, - сказал он. - Это моя смена, и я никогда не уклоняюсь. Я сяду за руль . . . как только мы окажемся на той хорошей, твердой дороге. Извините меня за дерзость, мэм, но это, черт возьми, может привести нас отсюда туда, будь я проклят.”

- Вы правы, сержант, - сказала Шафран. “Это было дерзко . . . но вполне заслуженно. Запрыгивайте, и я переправлю нас через . . . спокойно и медленно, не волнуйтесь.”

***

Когда Герхард и другие выжившие заключенные из Заксенхаузена прибыли в Дахау, их выстроили в ряд рядом с грузовиками. Они прошли через знакомый ландшафт голой земли, усеянной тощими трупами, к хижине, которая выглядела снаружи точно так же, как те, в которых они были заключены в Заксенхаузене. Но когда дверь открылась, Герхард вошел в комнату, которая, казалось, явилась из сна, далекое воспоминание о прошлом стало реальностью. Она была обставлена удобными креслами, диванами, столиками и светильниками с малиновыми атласными абажурами. На стенах висели фотографии красивых женщин, на полу лежал ковер, в окнах висели стекла и висели яркие узорчатые занавески.

Офицера СС, который ждал их в хижине, казалось, забавляли озадаченные взгляды новых заключенных. “Наши помещения сейчас несколько переполнены, - сказал он. - Но это устройство больше не требуется. Возможно, Вам, джентльмен, будет грустно узнать, что прежние обитатели ушли . . .”

Его остроумие не нашло отклика. Офицер раздраженно вздохнул, глядя на свою неблагодарную аудиторию. - Ради бога, успокойтесь . . . Это бордель в Дахау.”