Курлов не изменил привычке подбирать сотрудников по принципу личной преданности вне зависимости от их деловых качеств. Когда в разговоре со Спиридовичем он упомянул о кандидатуре своего друга и партнера по финансовым операциям А.Т. Васильева, его собеседник отреагировал следующим образом: «Я ахнул: “Да что вы, Павел Григорьевич, да ведь он только пьет! Пьет и в карты играет. Какой же он директор Департамента полиции, да еще в теперешнее время?”». Курлов только усмехнулся, но своего решения не изменил. Таким образом, в критический для самодержавной власти период политический розыск находился в руках генерала, на чьей совести был грандиозный киевский провал, и бывшего прокурора, не имевшего никакого опыта в полицейских делах.

Некомпетентность Курлова и Васильева была настолько вопиющей, что они не смогли обеспечить безопасности Распутина, от которого зависела их карьера. Плотная филерская опека, раздражавшая распутинцев, была снята, и поэтому никто не заметил исчезновения «старца» в ночь с 16 на 17 декабря 1916 г. Между тем в Царском Селе начался переполох. Протопопов вызвал Курлова и Васильева и передал им требование императрицы разыскать «старца» во что бы то ни стало. Курлов так ревностно взялся за поручение, что велел доставить ему сенатора Белецкого, заподозрив его в причастности к исчезновению Распутина.

Действительно, преступление было совершено в точном соответствии с планом, некогда разработанным министром А.Н. Хвостовым и его помощниками. Они предполагали утопить труп Распутина в полынье на Неве, и полиция, используя водолазов, обнаружила тело «старца» под речным льдом. Остальные обстоятельства также совпадали с деталями, всплывшими еще во время дела Ржевского. Распутина пытались отравить ядом, подсыпанным в мадеру, а потом застрелили из револьвера. «Старца» заманили в западню, пообещав свидание с интересной женщиной.

Однако ни А.Н. Хвостов, ни Белецкий не имели отношения к убийству. После короткого замешательства полиция вышла на верный след. В ночь убийства один из городовых слышал выстрелы у дворца князя Феликса Юсупова графа Сумарокова-Эльстона. Хозяин дворца был молодым человеком, еще продолжавшим образование в Пажеском корпусе. Он был сыном московского генерал-губернатора, близким родственником Родзянко, но особое значение придавала ему близость к царствующему дому: он вступил в брак с великой княгиней Ириной Александровной, племянницей императора. Князь Юсупов объяснил городовому, что разъезжавшиеся с пирушки гости застрелили дворовую собаку. Это же объяснение Юсупов повторял в течение следующих дней. В письме к императрице Александре Федоровне он клялся в своей невиновности.