Впоследствии Белецкий признавался, что его выступление было продиктовано не высокими идейными соображениями, а желанием защитить свою пошатнувшуюся репутацию. Результат был прямо противоположным. Интервью вызвало крайнее недовольство в правительственных кругах. Белецкого обвиняли в том, что он вынес внутренние разногласия на широкую публику. Наказание последовало незамедлительно — Белецкий был отрешен от генерал-губернаторского поста.

IV

Председатель Совета министров Борис Владимирович Штюрмер, занявший также пост министра внутренних дел, имел репутацию ставленника Распутина. Дневники наружного наблюдения зафиксировали тайные встречи между ними. Подобно своим предшественникам, Штюрмер пытался скрыть связь со «старцем» и выбрал в качестве посредника Ивана Федоровича Манасевича-Мануйлова.

Он родился в нищей еврейской семье Манасевичей, рано осиротел и был усыновлен сибирским купцом Мануйловым. Благодаря его поддержке Маиасевич-Мануйлов приобрел светский лоск, заговорил на отличном французском и стал богатым наследником. Прокутив состояние своего благодетеля еще в ранней молодости, он вступил на государственную службу и выполнял полудипломатические-полушпионские задания за границей.

Честность Манасевича-Мануйлова была весьма сомнительной, и, когда Столыпину доложили о его финансовых злоупотреблениях, министр наложил резолюцию: «Пора сократить этого мерзавца». Уволенный чиновник превратился в репортера петербургской газеты «Новое время». В этом качестве он познакомился с Распутиным, причем его репортерской хватке «старец» был обязан скандальной статьей о том, как великосветские дамы мыли своего кумира в бане. Долгое время Распутин терпеть не мог Манасевича-Мануйлова и примирился с ним только после того, как тот по поручению Штюрмера расследовал заговор Хвостова — Ржевского. Штюрмер вернул Манасевича-Мануйлова в Министерство внутренних дел и назначил ему жалованье выше, чем у директора Департамента полиции. Это была плата за участие в делах, связанных с Распутиным.

В феврале 1916 г. директором Департамента полиции стал молодой, но опытный жандармский генерал Е.К. Климович, который ранее возглавлял Московское охранное отделение, заведовал Особым отделом, а потом занимал должность градоначальника. Политический розыск был в самом плачевном положении. Штюрмеру не хватало терпения выслушивать даже самые сжатые доклады директора. Климович был обескуражен таким способом управления: «…я в конце концов был совершенно без руля и без ветрил и не знал, что делать».

Штюрмер скоро понял, что Министерство внутренних дел, которое он так стремился взять в свои руки, в тяжелые военные годы является очень невыгодным с точки зрения карьеры. Когда он добился назначения на пост министра иностранных дел, Распутин был вне себя от гнева. «Старец» имел для этого все основания, так как кабинет на Фонтанке занял Александр Алексеевич Хвостов, бывший министр юстиции. В отличие от своего племянника, А.А. Хвостов не имел намерения считаться с Распутиным и его окружением.