– У них была приличная фора, – повернулся я к Чабби, – почему их здесь нет?

В этот момент недавние автоматные очереди обрели новый смысл.

Я достал бинокль, а рюкзак сунул в трещину в скале.

– Они попали в беду, Чабби. Пойдем узнаем, что стряслось.

Мы снова прошли по опасному карнизу и стали спускаться по каменистому хаосу к взморью, но даже в спешке и жутком волнении за безопасность Шерри передвигались мы осторожно, стараясь, чтобы нас не заметили из рощи или с побережья.

На рубеже хребта перед нами открылся новый вид: белый изгиб побережья и черные зазубрины Артиллерийского рифа.

Я замер, притянул Чабби к себе, и мы пригнулись.

У входа в лагуну стоял на якоре зинбальский патрульный катер, флагман моего доброго друга Сулеймана Дады. С берега к нему шла юркая моторная лодка с крошечными человеческими фигурками на борту.

– Черт! – пробурчал я. – Разыграли все как по нотам. Мэнни Резник нашел союзника. Вот почему он так долго к нам подбирался. Пока Мэнни высаживался в бухте, Дада контролировал лагуну, чтобы мы не удрали, как в прошлый раз. И на берегу были его люди. Помнишь автоматные очереди? «Мандрагора» вошла в бухту с намерением спугнуть нас, а Дада караулил черный ход.

– Ну а что насчет мисс Шерри и Анджело? Как думаешь, они сумели уйти? Или люди Дады перехватили их на седловине?

– О господи! – простонал я и проклял себя за то, что не остался с Шерри. Снова схватил бинокль и навел его на моторную лодку: она выходила из лагуны, направляясь к заякоренному катеру. – Ничего не видать.

В окулярах бинокля пассажиры лодки сливались в темную массу на фоне слепящего утреннего солнца и сверкающей воды. Я даже отдельных фигур не мог различить – не говоря уже о том, чтобы разобрать лица.

– Может, их везут на катер – но разглядеть не могу.

В волнении я высунулся из-за камней, чтобы поискать точку обзора получше, и лучи солнца, что слепили меня, должно быть, подсветили мой движущийся силуэт.

Я увидел знакомую вспышку, длинное белое перышко порохового дыма, извергнутое дулом скорострельного орудия на баке патрульного катера, и услышал звук, похожий на шелест орлиных крыльев, когда к нам устремился орудийный снаряд.

– Пригнись! – крикнул я Чабби и распластался на камнях.

Снаряд разорвался совсем рядом, и нас опалило жаркой вспышкой, словно на миг открыли печную дверцу. Когда отсвистели осколки металла и камня, я вскочил на ноги, крикнул: «Бежим!» И мы бросились спасаться от артиллерийского огня за скалой, стараясь не мелькать на небесном фоне. Следующий снаряд прошел поверху. Мы пригнулись и вздрогнули от оглушительного грохота.