Я поднял автомат и стоял на страже, пока Чабби плакал за двоих, и завидовал, что он способен излить боль через слезы. Горевал я так же люто, ведь я любил Анджело не меньше, чем любил его Чабби, но горе мое угнездилось в самых недрах души, и от этого было еще больнее.

– Ладно, Чабби, – сказал я наконец. – Пойдем, друг.

Он встал с Анджело на руках, и мы направились обратно к скалам.

В заросшей низине уложили Анджело в неглубокую могилу, которую выкопали руками, и прикрыли его ветвями и листьями, которые я срезал разделочным ножом, а потом уже засыпали землей. Я не мог заставить себя бросить песок на незащищенное лицо Анджело, а листья создали хоть какое-то подобие савана.

Чабби стер ладонью слезы и поднялся на ноги.

– Они забрали Шерри, – негромко сказал я. – Увезли на патрульный катер.

– Она жива? – уточнил он.

– Думаю, да. Пока что жива.

– Что будешь делать, Гарри? – спросил он, но на этот вопрос ответили за меня.

Где-то далеко, возле нашего лагеря, раздался пронзительный свист. Мы тут же взобрались на холм, откуда открывался вид на бухту и внутреннюю часть острова.

«Мандрагора» стояла на прежнем месте, а зинбальский патрульный катер – в сотне ярдов от нее, ближе к берегу. Вельбот захватили вооруженные люди в форме. Высадившись на пляж, они немедленно скрылись в роще, а лодка устремилась к «Мандрагоре».

Я навел бинокль на яхту и увидел, что и там события не стоят на месте: Мэнни Резник в рубашке-поло и синих слаксах спустился в вельбот, а за ним последовала Лорна Пейдж в изумрудно-зеленом брючном костюме, солнечных очках и желтой косынке поверх светлой шевелюры. Узнав обоих, я почувствовал, как в груди вскипает ненависть.

Затем произошло нечто странное: двое головорезов Мэнни вынесли на палубу багаж – тот самый, что грузили в «роллс» на Керзон-стрит, – и тоже спустили его в вельбот.

Облаченный в форму член команды «Мандрагоры» вышел на палубу, козырнул, и Мэнни оживленно помахал ему рукой – так, как машут на прощание.

Вельбот отошел от борта яхты и направился к патрульному катеру. Когда Мэнни, его подружка, багаж и телохранители оказались на палубе зинбальского флагмана, «Мандрагора» подняла якорь, развернулась к выходу из бухты и целеустремленно направилась к глубоководному проливу.

– Уходит, – пробормотал Чабби. – С чего бы?

– Да, уходит, – согласился я. – Отныне Мэнни Резник обойдется без нее. Теперь у него новый союзник, и в собственной яхте нет надобности. Она, наверное, стоит тысячу фунтов в день – а Мэнни всегда был прижимистым парнем.

Я вновь направил бинокль на патрульный катер. Увидел, как вся делегация во главе с Мэнни входит в каюту, и добавил: