– Я тоже люблю тебя, Чабби, – ответил я, и какое-то время он крепко стискивал мою руку, а потом перестал. Я сидел рядом с ним, чувствовал, как холодеет его мозолистая лапа, и смотрел, как над черным задумчивым океаном занимается утренняя заря.

Следующие три недели мы с Шерри почти не выбирались из убежища в Черепашьем заливе. Раз сходили на кладбище, где постояли в неловком молчании, пока хоронили наших друзей, а еще раз я в одиночку съездил в форт, где провел два часа в обществе президента Годфри Бидля и инспектора Уолли Эндрюса, но все остальное время мы сторонились людей и зализывали раны.

Тела наши шли на поправку быстрее, чем души. Однажды утром, перевязывая руку Шерри, я заметил, что в ранах проклюнулись перламутрово-белые ростки, и понял, что скоро у нее появятся новые ногти, красивые ногти на изящных длинных пальцах, и был этому рад.

Те дни нельзя было назвать счастливыми: каждую минуту омрачали свежие воспоминания и траур по Анджело и Чабби, и мы оба знали, что в отношениях между нами зреет кризис. Я понимал, что Шерри стоит перед мучительным выбором, и прощал ей мимолетные вспышки гнева, долгие периоды угрюмого молчания и внезапные исчезновения, когда она уходила из хижины и часами гуляла по безлюдному берегу или одиноко сидела на дальнем мысе.

Наконец я понял, что она достаточно окрепла и готова заглянуть в глаза судьбе. Однажды вечером я заговорил о сокровище – впервые с тех пор, как мы вернулись на Сент-Мэри.

Теперь оно было закопано под стоявшей на сваях хибарой. Мы сидели на веранде, потягивали виски, слушали вечерний прибой, Шерри молчала, а я делился с нею своими планами:

– Полетишь первой, чтобы подготовиться к прибытию гроба. В Цюрихе возьмешь напрокат машину, поедешь в Базель. Я забронировал номер в гостинице «Красный бык»: там есть подземный гараж, и я знаком с их старшим портье. Его зовут Макс. Он договорится, чтобы к самолету подогнали катафалк. Сыграешь роль убитой горем вдовы и проследишь, чтобы гроб доставили в Базель. Обмен произведем в гараже: договоришься с моим банкиром, чтобы обеспечил броневик для перевозки тигриной головы на свою территорию.

– Вижу, ты неплохо все продумал…

– Хотелось бы верить. – Я плеснул себе новую порцию виски. – Мой банк называется «Фалле и сын», спросишь там некоего М. Шалона. Встретишься с ним, назовешь мое имя и номер счета: десять шестьдесят шесть, год битвы при Гастингсе. Договоришься, чтобы устроил нам приватный кабинет для встреч с посредниками, чтобы было где голову показывать…

Я пространно рассказывал обо всех приготовлениях, а Шерри внимательно меня слушала. Время от времени задавала вопрос-другой, но по большей части хранила молчание. Наконец я выдал ей билет на самолет и тонкую пачку дорожных чеков – на первое время.