Самец прекратил бег и перешел на шаркающий, неуверенный шаг, потерял направление и встал к Себастьяну боком, и грудная клетка его колыхалась, превозмогая боль в искромсанных внутренних органах.

Себастьян опустил винтовку и твердыми пальцами вставил в пустой магазин новую обойму. Самец тихонько простонал, на кончике его хобота показалась кровь, сочащаяся из его истерзанных пулями легких.

Не чувствуя ни капли жалости, охваченный холодной злостью, Себастьян снова поднял готовую к бою винтовку и прицелился в темную полость посередине его уха. Пуля ударила с резким шлепком – так топор врезается в ствол дерева. Слон осел и повалился вперед – пуля попала прямо в мозг. Под тяжестью слоновьей туши бивни его на всю свою длину вошли в землю.

27

Четыре тонны свежего мяса, доставленные прямехонько в центр деревни, – это был неплохой результат. Цена, уплаченная за эту добычу, отнюдь не была чрезмерной, решил М’топо. Три разрушенные хижины можно восстановить за пару дней, а посевов проса уничтожено всего четыре акра. Да и погибших оказалось лишь двое: старуха, которой давно помирать пора, да девица, которая, несмотря на свои уже почти восемнадцать лет, ни разу еще не забеременела. Следовательно, были серьезные основания считать ее бесплодной, – значит, для общины она тоже не бог весть какая потеря.

М’топо пригрелся на утреннем солнышке, и видно было, что он очень доволен жизнью. Он сидел на своей резной табуреточке – и Себастьян рядом с ним – и широко улыбался, глядя на всеобщее веселье.

Разделывать тушу животного назначили десятка два мужчин, которые разделись догола и вооружились дротиками с коротким древком и длинным лезвием наконечника. Они собрались вокруг громадной горы мяса и беззлобно препирались между собой, дожидаясь, пока Мохаммед с четырьмя помощниками извлекут слоновьи бивни. А вокруг них, образовав уже более широкий круг, ждали остальные жители деревни и, чтобы скоротать время, распевали песни. Ритм для них, усиленный хлопаньем рук и топаньем ног, выбивал барабанщик. Запевал мужской бас, его подхватывало звонкое, мелодичное сопрано женского хора, звуки песни то взмывали к небу, то низко падали и снова взмывали ввысь.

Мохаммед терпеливо махал и махал своим топориком и вот наконец отделил от держащей его кости и извлек первый, а за ним и второй бивень, и с помощью двух аскари, едва ковыляющих под их весом, оба бивня торжественно возложили у ног Себастьяна.

Себастьяну пришло в голову, что, если доставить четыре больших бивня домой, в Лалапанци, это могло бы в какой-то мере умилостивить Флинна O’Флинна. И как минимум покрыть расходы на экспедицию. Эта прекрасная мысль подняла его настроение, и он повернулся к М’топо.