– Нет, – ответила она.

– Пожалуй, – согласился Себастьян. – Думаю, так будет лучше.

Он с виноватым видом бросил быстрый взгляд на бунгало, где сейчас скрывался Флинн – скорей всего, все еще лежал в постели больной, и за ним ухаживал его верный Мохаммед.

– Как ты думаешь, с ним все будет хорошо? – спросил Себастьян. – Я ведь, в общем-то, крепко его побил, сама видела.

– С ним все будет хорошо, – сказала Роза, впрочем, без особой уверенности и дернула его за рукав.

Вдвоем они двинулись вперед и заняли свое место во главе недлинной цепочки носильщиков.

А в доме, в своей спальне, встав у подоконника на колени, распухшим глазом глядя сквозь щелку между занавесями, за ними наблюдал Флинн.

– Боже мой, – печально шептал он, видя, как решительно они двинулись в путь. – Эти два юных придурка и в самом деле уходят…

Роза О’Флинн была последней ниточкой, связывавшей его с его трагически умершей женой, хрупкой маленькой португалочкой. Дочь была единственным существом на свете, которое Флинн в своей жизни по-настоящему любил. А вот теперь еще немного – и ее он тоже потеряет… Флинн вдруг отчетливо осознал, как глубоки его чувства к дочери. Перспектива никогда больше ее не увидеть наполнила его душу смятением и тоской.

Что же касается Себастьяна Олдсмита, тут ничто не омрачало мыслей Флинна. Себастьян для него был просто ценным бизнес-активом, не более. С его помощью и при его участии Флинн мог привести в движение целый ряд проектов, которые он постоянно откладывал, уж слишком несоразмерные для него лично риски они влекли за собой. За эти последние несколько лет он стал все сильней ощущать, что время, а также огромное количество выпитого спирта серьезно сказались и на его зрении, и на крепости ног, и на крепости нервов. А у Себастьяна Олдсмита зрение было как у орла, ноги как у профессионального боксера, а нервы просто как стальные канаты. Словом, Себастьян Флинну был нужен, можно сказать, позарез.

Флинн раскрыл рот и тяжело, со стоном вздохнул. Этот стон был похож на предсмертный хрип старого буйвола. Глядя сквозь щелку в занавесках, Флинн усмехнулся, увидев, что освещенная солнечными лучами юная пара вдруг застыла на месте. Оба смотрели в сторону дома, и, вопреки самому себе, Флинн не мог не признать, что пара эта очень красива: Себастьян, высокого роста, с телом настоящего гладиатора и лицом поэта, и Роза, маленькая по сравнению с ним, но с полной грудью и широкими бедрами настоящей женщины. Черные волосы сверкающим на солнце каскадом падали ей на спину, а большие темные глаза были полны печали.