– Надо же, этот трусливый колбасник, бездельник, черт бы его побрал! – с жаром воскликнул он. – У меня был единственный шанс в жизни добыть этого слона, а он все испортил! – Тяжело дыша, он немного помолчал. – Что бы такое с ним сделать… какую-нибудь гнусность, чтоб неповадно было… типа… типа… – Флинн пытался придумать, что бы такое ужасное обрушить на голову Германа Флейшера, и вдруг придумал. – Боже мой! – И его угрюмое лицо осветилось лучезарной улыбкой. – Точно! Как я сразу не догадался! Это как раз то, что надо!

– Ты о чем? – встревоженно спросил Себастьян, который не сомневался в том, что роль исполнителя своей мести Флинн поручит именно ему. – О чем это ты? – повторил он.

– Мы с тобой пойдем… – произнес Флинн, – на Махенге!

– Господи милостивый, да там же у немцев штаб-квартира!

– Ну да, – отозвался Флинн. – А самого комиссара там сейчас нет, и бойцов аскари тоже, защищать ее некому! Они ведь только что прошли мимо нас и топали совсем в другую сторону!

36

Налет на Махенге они совершили за два часа до рассвета, время полной темноты, когда деятельность организма спящего человека пребывает на самом низком уровне. Оборонительные действия, предпринятые капралом с пятерыми бойцами-аскари, которых Флейшер оставил на страже штаб-квартиры, едва ли можно назвать героическими. Крепкие и действующие без разбора сапоги Флинна разбудили их только наполовину, а когда они окончательно проснулись, то поняли, что уже сидят, надежно запертые за крепкими решетками тюрьмы. Во время обороны пострадал только один человек. Этим раненым оказался, конечно же, Себастьян Олдсмит – в волнении он врезался в приоткрытую дверь. Ему еще повезло, как заметил Флинн, что он ударился в дверь головой, иначе мог бы получить и телесные повреждения. Но как бы то ни было, к восходу солнца Себастьян уже вполне оправился и смог наблюдать оргию грабежа и вандализма, какой предавались Флинн и его оруженосцы.

Начали они с комиссарского кабинета. В нем оказался встроенный в толстую стену из необожженного кирпича огромный железный сейф.

– Прежде всего откроем его, – издал указ Флинн, пожирая этот предмет жадными глазками. – Поищите-ка подходящий инструмент.

Себастьян вспомнил, что в самом конце учебного плаца находится кузница. Он вернулся оттуда, нагруженный кувалдами и ломами.

Через два часа воздух в помещении был полон пыли от разбитой штукатурки, они оба, мокрые от пота, ругались на чем свет стоит. От стены сейф они оторвали, он теперь валялся на полу посреди кабинета. Двое стрелков Флинна колотили по нему кувалдами, а Себастьян, орудуя ломом, трудился над шарнирными петлями, но по их лицам было уже отчетливо видно, что последние капли энтузиазма у них неуклонно иссякают. Себастьяну удалось лишь оставить на металле несколько ярких царапин. Сам Флинн сидел за рабочим столом комиссара, уверенно приводя себя в состояние яростного отчаяния, – за последний час его собственный вклад в атаку на сейф исчерпывался поглощением половины бутылки шнапса, которую он нашел в ящике стола.