Флинн вернулся туда, где его ждали Себастьян с Мохаммедом.

– Он здесь, – сообщил он.

– Можно и я пойду с тобой? – взмолился Себастьян.

– Еще чего! – проворчал Флинн, сел, стащил с ног тяжелые сапоги и надел вместо них легкие сандалии, которые Мохаммед достал из рюкзака. – Остаешься здесь, пока не услышишь мой выстрел. И смотри, чтоб до этого из-за гребня и носа не высовывал, иначе пристрелю; помоги господи.

Пока Мохаммед, стоя перед Флинном на коленях, привязывал к его коленкам кожаные щитки для защиты от колючек и острых зубцов скалы, Флинн подкреплялся из бутылки с джином.

– Смотри, я свое слово сдержу! – пообещал он, заткнув горлышко пробкой и снова бросив сердитый взгляд на Себастьяна.

На самом верху кряжа Флинн снова задержался, подняв над его кромкой только глаза, и стал прикидывать, как лучше подобраться к слону, стараясь запомнить последовательность ориентиров: большой муравейник, выход на поверхность белого кварца, дерево, украшенное гнездами птичек-ткачей; добираясь до каждого ориентира, он будет в точности знать свое положение относительно слона.

И вот наконец, уложив винтовку на сгиб локтя, Флинн сполз на животе вниз и начал скрытое продвижение в сторону цели.

Прошел уже час после того, как он сполз с горного кряжа. Сквозь заросли травы Флинн увидел перед собой гранитную плиту, смахивающую на надгробный камень на старом кладбище. Прямоугольной формы, бурого цвета, вся выветренная под действием непогоды – это был последний ориентир и конец его скрытного передвижения.

Он отметил эту скалу как точку, с которой можно стрелять, еще с гряды. Плита лежала в пятидесяти ярдах от дикой смоковницы, под прямым углом к туловищу старого самца. За ней можно укрыться и, встав на колени, сделать выстрел.

Флинна внезапно охватило странное беспокойство, предчувствие какого-то несчастья, и с этим ощущением – словно этой чаши до губ он так и не донесет, словно дева вырвется из-под него еще до того, как он исполнит предназначенное – Флинн двинулся вперед, к гранитному надгробью, ощущая, как от нервозного предчувствия напряглись мышцы его лица, и наконец добрался до цели.

Прижимая тяжелое ружье к груди, Флинн осторожно повернулся на бок, сдвинул защелку и осторожно, чтобы не слышно было щелчка, переломил стволы. Из патронташа на поясе выбрал два самых мощных заряда, внимательно осмотрел медные гильзы, чтобы не оказалось никаких пятен и вмятин, и с облегчением убедился, что пальцы, держащие патроны, совсем не дрожат. Он сунул оба заряда в пустые патронники стволов и с тихим металлическим звуком задвинул их до упора. Теперь его дыхание при каждом вдохе было слегка прерывистым. Он закрыл ружье и большим пальцем снял с предохранителя.