Но она так и не подняла к нему головы. Прижав ладони к лицу, она тихонько плакала.

39

– Что-то рановато в этом году для лесного пожара, – пробормотал Флинн.

Он сидел, держа в ладонях эмалированную кружку, и дул на пар, вьющийся над горячим кофе. Его одеяло сползло ему до пояса.

Напротив, с противоположной стороны костра, сидел Себастьян на своем скомканном ложе и тоже студил предрассветный кофе. Услышав слова Флинна, он оторвался от своего занятия, поднял голову и посмотрел в сторону окутанного мраком юга.

Зодиакальный свет[37] уже немного высветлил небо, как раз чтобы можно было различать внизу холмы в виде волнистой, неразделимой массы, которая казалась гораздо ближе, чем была на самом деле. Где-то в той стороне находится Лалапанци, дом, где ждут его Роза и Мария.

В одном месте над гребнем Себастьян заметил лучистое, раскинувшееся веером розовое свечение размером не более ногтя большого пальца, – впрочем, большого интереса оно в нем не вызвало.

– Не очень большой, – сказал он.

– Да, – согласился Флинн, шумно отхлебывая из кружки. – Надеюсь, далеко не пойдет.

Себастьян лениво наблюдал, как с приближением солнца свечение слабеет, съеживается и становится почти совсем незаметным, звезды над головой тоже бледнели и гасли.

– Ну что, пора двигать, – сказал он. – Топать надо будет весь день, мы и так уже потратили на эту прогулочку кучу времени.

– Ну да, что касается домашнего уюта, ты у нас первый любитель.

Но Флинн только прикидывался равнодушным, а сам втайне тоже мечтал поскорей встретиться с внучкой. Он отхлебнул кофе и тут же обжег язык.

Себастьян был прав. Возвращаясь домой после налета на Махенге, они потратили кучу времени.

Сначала сделали крюк, чтобы не столкнуться с отрядом германских аскари, которые, как их предупредил один из местных вождей, находились в деревне М’топо. Они сделали трехдневный переход вверх по течению, нашли безопасную переправу и деревню – жители там были не прочь предоставить им лодки.

Потом неожиданно наткнулись на бегемота, и эта стычка стоила им почти недели. Сначала все шло как обычно: четыре каноэ, до предела нагруженные людьми, включая Флинна и Себастьяна, а также добычей – борта лодок возвышались над водой всего на четыре дюйма, – пересекли Рувуму и стали спускаться вниз по течению вдоль португальского берега к месту высадки, как раз напротив деревни М’топо, и тут вдруг их спокойному продвижению попытался воспрепятствовать упомянутый бегемот, точнее, бегемотиха.

Эта старая самка всего несколько часов назад на попавшемся им по пути крохотном, заросшем тростником островке, отделенном от южного берега заросшей водяной лилией протокой шириной двадцать футов, родила детеныша. Когда четыре долбленки, одна за другой, – на корме каждой во все горло распевающий песни гребец – вошли в этот узенький канал, огромная мамаша приняла это за прямую угрозу безопасности своего отпрыска и, натурально, психанула.