Слушая Кайлера, фон Кляйн живо представил себе, как работают там полуголые люди, с ног до головы грязные от черной смазки, истекающие потом в жарком замкнутом пространстве тоннеля гребного вала.

– Сколько еще ждать? – спросил он.

– Обещал, что через два часа оба двигателя будут готовы к работе с полной нагрузкой.

Фон Кляйн облегченно вздохнул и бросил взгляд за корму, где за ними по пятам, как тень, следовал британский эсминец. На губах его появилась улыбка.

– Надеюсь, дружок, ты не робкого десятка. И когда увидишь, как я наращиваю скорость, будешь очень разочарован. И нынче же ночью попытаешься предпринять торпедную атаку, и тогда я тебя уничтожу, потому что неотрывный взгляд твоих глаз страшно меня смущает, – проговорил он так тихо, что губы его едва шевелились, а потом снова повернулся к Кайлеру. – Проверить огни боевого освещения и доложить.

– Слушаюсь, капитан.

Фон Кляйн прошел к переговорным трубам.

– Начальнику артиллерийской части, – произнес он. – Кормовые башенные орудия зарядить осветительными снарядами, стволы поднять под максимальным углом… – Он по порядку продолжил давать указания к подготовке к ночному бою. – …Сейчас всем орудийным расчетам дать отбой. Накормить, дать выспаться. С наступлением сумерек, по приказу «по местам, к бою» – уровень полной боевой готовности.

– Капитан, сэр!

Взволнованный голос застал капитана Чарльза Литтла врасплох, он даже вздрогнул и пролил из кружки какао. За весь день только раз он позволил себе немного отдохнуть, но не прошло и десяти минут, как отдых был прерван.

– В чем дело?

Он распахнул дверь штурманской рубки и бегом бросился к капитанскому мостику.

– «Блюхер» быстро наращивает обороты.

– Не может быть!

Удар был слишком жесток, Чарльз не удержался от этого крика. Он метнулся к переговорным трубам:

– Начальник артиллерийской части. Доложить о действиях цели.

– Пеленг, зеленый ноль-ноль. Дистанция – ноль-пять-ноль-пять-ноль. Скорость – семнадцать узлов.

Значит, все верно. Двигатели «Блюхера» снова работают на полную мощность, орудия его в рабочем состоянии. Гибель «Ориона» оказалась напрасна.

Чарльз вытер ладонью губы, пальцами ощущая свежую щетину. От нервного напряжения и чрезмерной усталости под слоем загара лицо его было мертвенно-бледно. Под глазами образовались темные пятна, в уголках глаз скопилась желтая слизь. Глаза налились кровью, и прядь волос, выбившаяся из-под околыша фуражки, от соленых брызг прилипла ко лбу. Он напряженно всматривался в сгущающиеся сумерки.