– У меня есть один человек. Только один такой человек, и он знает дельту лучше меня. Он молод, храбрости хоть отбавляй – и зрение у него как у орла.

Джойс, тяжело дыша, смотрел на Флинна, и в душе его шла борьба, он отчаянно пытался подавить собственную ярость.

– Кто это? – отрывисто спросил он.

– Мой собственный сын, – почти нараспев провозгласил Флинн, ведь это звучало лучше, чем «мой собственный зять».

– И он готов это сделать?

– Сделает. Уж я об этом позабочусь, – заверил его Флинн.

59

– Да это так же безопасно, как прокатиться в коляске с лошадью! – пророкотал Флинн.

Ему так понравилось свое сравнение, что он еще раз повторил его.

– Интересно, насколько безопасно, если представить, что лошадь с коляской поднимется к облакам? – спросил Себастьян, не отрывая глаз от неба.

– Ты меня разочаровал, Бэсси. Ты же молодой человек, ты должен прыгать от радости, что тебе предоставляется такая возможность, – сказал Флинн.

Настроение у него было просто прекрасное. Джойс приказал выдать ему три ящика лучшей марки джина «Бифитер». Он сидел на бензиновой бочке, несколько штук которых валялось в тени растущих над берегом пальм, вокруг него в расслабленных позах развалились двенадцать его скаутов – утро было безветренное, теплое и навевало дремоту. Небо было чистое, сияло яркое солнышко, белый песок слепил глаза, а за ним лениво колыхалось темно-зеленое море. Невысокие волны с тихим шепотом накатывались на берег, а в полумиле над морем кружила туча чаек, время от времени пикируя к воде, – вероятно, там шел косяк рыбы. Крики чаек весьма гармонировали с шумом морских волн.

Несмотря на то что сейчас они находились в глубине германской территории, в сотне миль к северу от Рувумы, на душе у всех царила атмосфера праздника. Это чувство усиливалось предвкушением скорого прибытия летательного аппарата, и все откровенно наслаждались жизнью – за исключением, правда, Себастьяна с Розой. Держась за руки, они настороженно смотрели в южную сторону неба.

– Ради нас ты должен его найти, – тихо сказала Роза, однако слова ее были исполнены глубокого чувства.

Последние десять дней, с тех пор как после встречи с Джойсом на борту крейсера «Ренонс» вернулся Флинн, она только и говорила про германский военный корабль. Известие о нем добавило еще одну каплю к ненависти, переполнявшей ее душу.

– Постараюсь, – откликнулся Себастьян.

– Ты должен, – повторила она. – Должен это сделать.

– Наверное, сверху все хорошо будет видно. Как с высокой горы – только под ногами не земля, а пол кабины.

– Слышишь?

– Что?