Не помогал даже поток непристойных ругательств, слетающих с губ Лохткампера, заместителя капитана по инженерной части, слова отскакивали от них, как от стенки горох. Он трудился наравне с ними, голый по пояс, как и они, и татуировки на его предплечьях и на груди вздымались и опадали вместе с перекатывающимися волнами его мышц.

– Перекур, – прохрипел наконец Лохткампер.

Люди стали выпрямляться, громко дыша тяжелым воздухом, потирая ноющие спины и с неподдельной злобой глядя на ненавистный стальной лист.

– Капитан, – произнес Лохткампер, только сейчас заметивший фон Кляйна.

Тот стоял напротив переднего башенного орудия, высокий, в белоснежной морской форме, светлая борода его наполовину закрывала серебряный, покрытый черной эмалью боевой крест на груди. Лохткампер подошел к командиру.

– Как идет работа? – спросил фон Кляйн. – Нормально?

– Увы, не так хорошо, как я ожидал, – покачал головой его подчиненный, огромной ладонью вытер пот со лба, оставив на нем пятно грязи и ржавчины. – Медленно. Слишком медленно.

– Какие-то трудности? В чем именно?

– Во всем, – прорычал инженер и повел головой вокруг, глядя на жаркий туман, мангровые заросли, лениво текущую черную воду и илистые берега. – В этой омерзительной жаре отказывается работать все: и сварочное оборудование, и домкраты, и прочее… люди болеют.

– Долго еще?

– Не знаю, капитан. Честное слово, не знаю.

Фон Кляйн не стал больше мучить его вопросами. Подготовить корабль к выходу в море способен только этот человек. Лохткампер в последнее время почти не спал, а если и засыпал на часок-другой, то здесь же, на палубе, как собачка, свернувшись на тоненьком матрасике, под визг и стоны лебедок, синие вспышки и шипение сварочных аппаратов, оглушительный стук клепальных молотков, а потом вставал и снова принимался руководить работой, одних подгонять, других уговаривать, третьим угрожать всеми небесными карами.

– Может, еще недельки три, – неуверенно прикинул Лохткампер. – Самое большее – месяц, если все будет идти, как сейчас.

Они постояли рядом, помолчали, – двое мужчин, столь не похожих один на другого, которых свела вместе судьба и общая цель и объединяло глубокое уважение к таланту и компетентности друг друга.

Вдруг внимание обоих привлекло какое-то движение в миле по течению протоки. Это был катер, он возвращался к крейсеру, нагруженный так, что чем-то смахивал на воз с сеном. Против вялого течения двигался он очень медленно и с такой глубокой осадкой, что вода не доходила до края бортов всего на несколько дюймов. Груз возвышался над катером огромным, лохматым горбом, на котором восседало не менее дюжины чернокожих людей.