Постройка такого масштаба, как новый готический собор в Линкольне, неизбежно должна была стать делом не одной жизни. Когда епископ Хью умер в 1200 г., центр Линкольна по-прежнему представлял собой огромную строительную площадку, по которой сновали каменщики, чернорабочие, плотники и кузнецы, а остов нового собора со всех сторон окружали деревянные строительные леса и блочные подъемные краны. Однако своей смертью Хью оказал собору огромную услугу.

В житии епископа говорится, что его нередко видели на стройке, где он подносил рабочим каменные блоки и известковый раствор вместе с хромым подручным, который чудесным образом исцелился благодаря стремлению усердно трудиться во имя Господа[818]. В другое время епископа обычно сопровождал ручной лебедь-кликун, с которым он подружился в день посвящения в сан и с тех пор держал при себе в качестве домашнего питомца. Однако после смерти Хью дал собору гораздо больше, чем пара лишних рабочих рук. Полвека спустя его слава человека святого, неподкупного и благочестивого разнеслась так широко, что он стал объектом чудотворного культа. По словам Адама из Эйншема, писавшего о жизни Хью в первые десятилетия XIII в., его святость стала очевидна уже тогда, когда хирург вскрыл его тело, чтобы удалить внутренности перед погребением: те, кто присутствовал при этой малоприятной процедуре, с удивлением отметили, что его кишечник не содержал «ни жидкости, ни кала… и был таким чистым, будто кто-то уже тщательно промыл и осушил его… а внутренние органы блестели, как стекло»[819]. Это было только начало. Во время похоронной процессии свечи на погребальных носилках не гасли даже при сильном ветре. Скорбящий со сломанной рукой исцелился после того, как увидел чудесный сон, а карманник, срезавший кошелек у женщины, пришедшей поклониться гробу Хью, ослеп и «бродил бесцельно, шатаясь, словно пьяный», пока его не схватили[820].

Этого и подобных чудес было достаточно, чтобы в 1220 г. Хью признали святым. Линкольн превратился в приманку для туристов: тысячи паломников ежегодно приезжали, чтобы поклониться усыпальнице Хью (и помолиться во второй церкви, построенной специально для хранения его головы). Приток посетителей требовал дальнейших работ по расширению собора[821]. Они полностью окупились. В восточной части собора к усыпальнице, где лежали останки Хью[822], были пристроены Ангельские хоры, получившие название в честь восхитительных каменных ангелов, изваянных по образцу статуй из Вестминстерского аббатства, которое в это время также подвергалось масштабной реконструкции под пристальным наблюдением короля Генриха III[823].