Со временем Линкольнский собор стал не только чудом света, но и официальным местом хранения королевских и святых реликвий. Ранней зимой 1290 г. любимая супруга Эдуарда I Элеонора Кастильская умерла в деревне Харби в Ноттингемшире, всего в 30 милях от Линкольна. Как мы видели, Элеонора обладала безупречным чувством долга – чтобы оказать услугу короне, она даже согласилась родить на строительной площадке замка Карнарвон. Глубоко потрясенный ее смертью, Эдуард I решил с огромными почестями отправить ее останки в Лондон, к месту захоронения. В первую ночь пути тело королевы было доставлено в монастырь недалеко от городских стен Линкольна, где ей удалили внутренности, чтобы замедлить процесс разложения. 3 декабря внутренности были захоронены в соборе, а позднее им отвели красивую гробницу возле усыпальницы святого Хью[826]. В городе соорудили первый из двенадцати Крестов Элеоноры – богато украшенных резьбой каменных столпов, занимающих видное место на городских площадях и отмечающих тот факт, что в городе покоится часть останков королевы. Вдохновение для этого сложного и необычного мемориала, вероятно, пришло из Франции, где за двадцать лет до этого вдоль всего пути следования похоронной процессии короля Людовика IX (того самого, который распорядился построить Сент-Шапель в Париже для тернового венца Христа) были установлены памятники-montjoies[827]. Над Крестами Элеоноры работала команда лучших в Англии каменщиков и архитекторов того времени: Джон из Баттла, Майкл Кентерберийский и Александр из Абингдона. Большинство крестов к настоящему времени разрушены или утеряны, но все они когда-то были самостоятельными готическими шедеврами. Приказавший поставить их король, как все великие средневековые правители, понимал, что наследие не может строиться только на крови – его следует утвердить и увековечить в камне.

Как мы видели, Эдуард I был в первую очередь строителем замков и только потом соборов, но он обеспечил себе место в выдающейся истории Линкольнского собора. Этот храм, в свою очередь, по праву занял видное место в захватывающей истории средневековой готики. Войти в древние двери в западной части собора тихим днем в XXI в. и медленно двигаться по невообразимо длинному нефу к Ангельским хорам у дальнего восточного края, любуясь бесконечным богатством украшений и скульптур, которые поднимаются так высоко, что невольно задаешься вопросом, многие ли видели их с тех пор, как создавшие их средневековые каменщики спустились со строительных лесов около 750 лет назад, – одно из самых волнующих переживаний в жизни, живо свидетельствующее о непреходящей власти готической эпохи в истории западной архитектуры[828].