Строительство собора Парижской Богоматери было колоссальным свершением: с того дня, как Людовик VII заложил первый камень фундамента на Пасху в 1163 г., до завершения знаменитых круглых витражей-розеток по обе стороны трансепта прошло сто лет. Даже после этого значительные работы в соборе продолжались вплоть до конца XIV в.[807]. Собор требовал колоссальных расходов и усилий, но они вполне соответствовали значению Нотр-Дам как символа Парижа и исключительной утонченности и благочестия французских королей. Хотя французские монархи предпочитали короноваться в Реймсском соборе, а после смерти отправлялись в усыпальницу Сен-Дени, каждый дюйм Нотр-Дам дышал культурной и религиозной мощью. В переломный момент на исходе Столетней войны, когда англичане привезли своего малолетнего короля Генриха VI, чтобы короновать его как короля Франции, они выбрали Нотр-Дам – идеальную декорацию для этой великолепной церемонии.

К тому времени мода на готику распространилась практически по всей Европе. Во Франции ее апогеем стал собор в Бове, где сводчатый потолок нефа поднимался над землей почти на 50 м. Он был чуть выше конкурирующего собора, построенного примерно в это же время в Амьене. Детище мастера-каменщика по имени Робер де Люзарш, Амьенский собор имел больше внутреннего пространства, чем любое другое здание, построенное в Средние века[808]. Превосходство Бове не осталось незамеченным и было оценено по достоинству – соревнование между епископами, заказывавшими все более крупные проекты, стало чем-то вроде церковной гонки вооружений. Увы, в Бове стремление к новым высотам в итоге кончилось плохо: в 1284 г., вероятно из-за ошибок в расчетах, рухнули потолочные своды и провалилась крыша – ее восстановление заняло много лет и потребовало огромных расходов[809]. Все же колоссальный собор в Бове не уникален. Не менее прекрасные готические соборы появились в Шартре, где хранилась плащаница Девы Марии, в Бурже, где к огромному собору, щедро украшенному готическими скульптурами, в XV в. добавили необыкновенные астрономические часы, и даже в далеком южном Альби, где после подавления катаров выстроили причудливый, отчасти напоминающий крепость собор, воинственный фасад которого напоминал, что церковь не только возвышенная, но и весьма могущественная организация, не терпящая инакомыслия.

Огромные соборы, рядом с которыми большинство других средневековых зданий выглядели как корова рядом со слоном, имели настолько масштабную и сложную планировку, что работы над некоторыми из них продолжались вплоть до XVI в. Поколения мастеров, рабочих и благотворителей многие годы сообща вкладывали усилия и средства в эти бесконечные проекты, нередко существенно видоизменявшиеся в ходе работы.