После «Куранта», на котором польские девушки показали себя чересчур скромно и серьёзно, не давая французам слишком растанцеваться, король пожелал что-то большего, более безумного, а так как испуганные панны объявили, что чужих танцев не знают, наступили совещания, шёпоты, смешки, бегание за кусты, призывы, и заместо женщин прибежали молодые пажи Генриха, но одетые так, что неизвестно, за что их следовало принимать: за женщин в мужских костюмах, или в мужчин, наполовину одетых в женщину.

У юношей были длинные волосы, причёсанные, в кудрях, опущенных на плечи, грудь наполовину обнажена, а их кафтанчики и брюки были необычного кроя.

Они должны были восполнить отсутствие танцовщиц. Несколько более серьёзных нахмурили лица, но была это фантазия королевская. Почему бы ему не поразвлечься?

Музыканты заиграли популярную «Фирандолу», танец, родом из южной Франции. Имел он все признаки жаркого края, из которого происходил; движения и фигуры, иногда чересчур свободные, поражали, но это ещё было терпимо.

Король ужасно проказничал в «Фирандоле», подскакивал, выгибался, топал, помогал руками и мимикой. Смеялся и как ребёнок этим забавлялся.

Принцесса Анна смотрела, удивлённая и грустная. Той весёлости, непреднамеренно, разделить не могла, беспокоила она её. Иногда она, пристыженная, опускала глаза и вздыхала, но вскоре любопытство поднимало веки. Объясняла себе свою чрезмерную боязливость долгим одиночеством.

Ведя наполовину монастырскую жизнь, не удивительно, что к таким свободным развлечениям она была не привыкшей.

Дамы её двора отворачивали глаза, не смея говорить.

«Фирандола», набирая всё большего огня, всё более безумная к концу, наконец закончилась.

Уже подошла ночь и на её чёрном фоне сверкали звёзды. Во всём саду было чрезвычайно весело, старшие пили и пели, молодёжь, разделённая на группы, танцевала.

Музыканты, игравшие вдалеке, очень потешно соперничали друг с другом. Едва минуту отдыха позволили себе после утомительной «Фирандолы», а король торопил, чтобы времени не тратить.

Танцевали уже более спокойную «Сарабанду» для отдыха, но оживлённые голоса французов требовали Branles, танец, о котором говорили, что был весьма произвольным и требовал большой ловкости и силы.

Догадались о чём-то безумном, и принцесса шептала крайчине, что они могли бы встать и пройтись по улицам.

В действительности её поразила эта беззастенчивость короля, его легкомыслие и движения, которые казались не слишком приличными… Она предпочитала на это не смотреть.

Но вместо того страшного Branles начали играть и танцевать сносный и довольно спокойный Gawot, а король с некоторой предвзятой важностью был в нём очень забавный.