Толпе, среди которой было много богатейших мещан, было на что посмотреть.

Не любили французов, охотно их высмеивали, устраивали с ними стычки, но с любопытством на них глядели, потому что и костюмами, и обычаями не были похожи даже на итальянцев, к которым в Кракове давно привыкли.

Двор Генриха весь отличался чрезвычайной элегантностью, а характер её был не мужской и костюмы, казалось, скорее для женщин, чем для мужчин придуманы. Шёлковые кафтаны из ткани, переплетённой золотом, шитые и стёганные так, что были похожи на платья и женские корсеты, костюмы были полны молний (creves), из которых выглядывали ленты разных цветов, облегающие брюки и чулки, волосы неизменно искусно причесанные, бельё и кружева, драгоценности и перья рыцарей вовсе не знаменовали.

Особенно самые младшие из любимцев короля, у которых грудь была наполовину прикрыта и обнажена, которые подражали движением девушкам, пробуждали у людей смех и выкрики угрозы.

Всё в них, вплоть до тонких брюк и ножиков у ремня, казалось эксцентричным полякам странным и смешным.

Показывали на этих кукол пальцами и давали им обидные прозвища. Но французы были в этот день в таком весёлом настроении, такие гордые собой, что или о том не догадывались, или о том не заботились.

Когда после этих дамочек показывался потом кто-нибудь из польской молодёжи, по-польски или по-венгерски одетый, здоровый, сильный, плечистый, в отличной одежде и покрывающей его так, что красивая фигура казалась значительной, окрикивали весело своих.

Поляки также показывались в самых разнообразных одеждах, а изысканности было хоть отбавляй. Начиная от коней, до панов и челяди, ничего не приходилось стыдиться.

Кареты дам со своей бархатной обивкой выглядели также великолепно, с позолоченными столбиками, с золотой упряжью, чубами и изрисованными гривами и хвостами. Сопровождающая челядь была достойна панов. А всё это румяное, энергичное, здоровое, когда французы при них выглядели промокшими, бледными и слабыми.

Французских женщин, хоть о них знали в городе, тут для показа и сравнения не было вовсе, поэтому лицезреющие не могли сравнить их со своими, но собственным радовались, потому что и матроны, и девушки светились важностью и красой, а их одежду, пожалуй, в излишней роскоши можно было упрекнуть.

Покрылись другоценностями, которые поколения поколениям оставили в наследство, а ткань костюмов светилась золотом, серебром или нашивкой из жемчуга.

Короля из замка ещё не было.

Он всегда опаздывал, сегодня же прибывший к Седерину посланец из Парижа со срочными письмами, должно быть, его задержал.