Только молодёжь осталась.

Вид Доси, потом это безумство короля, которое так болезненно кольнуло принцессу, проняли её и неизмерно беспокоили. Поплакав в молчании, вместе с вздыхающей крайчиной они попали в замок.

Но королевской забавы этот побег большей части дам не прервал.

Освобождённые французы только после отъезда принцессы начали резвиться, вовсе уже не заботясь, что подумают и скажут люди.

Генрих до белого дня их удерживал, и только усиленные просьбы Тенчинского, который ходил, очень обеспокоенный, склонили его удалиться на отдых, когда уже было ясно и вставало солнце.

О том вечере принцесса говорить не могла и не хотела, но из её мрачного молчания было видно, что его сильно приняла к сердцу.

Около полудня, вспомнив Досю, велела позвать Талвоща.

Литвин на вечерней забаве не был, потому что всяких таких многолюдных и шумных развлечений избегал.

– Тебе уже незачем трудиться, – сказала она, когда он пришёл, – я вчера своими глазами, сама видела переодетую в мужскую одежду Досю. Жалинская не ошибалась.

– Где? – воскликнул испуганный Талвощ.

– А! На том вечере в королевском саду, – отвечала принцесса. – Она, конечно, не ожидала, чтобы я там прохаживалась. Я встретилась с ней вблизи.

– Если так, – сказал литвин после короткого раздумья, – и мне уже нечего от вашего королевского высочества скрывать. Я видел её также, а, что больше, говорил с ней.

– А! – крикнула Анна, с любопытством приближаясь. – Говорил с ней, повтори же мне… что тебе сказала?

– Ничего от неё не добился, – начал Талвощ, – думаю только, что вовсе не счастлива. Сама признаётся, что погубила себя, не хочет себя оправдывать, но спасать себя не даёт. Плакать мне хотелось после того разговора в Неполомицах.

– Но кто же виновник? Кто? – прервала живо Анна. – Если бы я знала, направилась бы к королю для правосудия.

Говоря это, принцесса припомнила вчерашний вечер, го короля, на правосудие которого возлагала надежду, – зарумянилась и замолчала.

– Я не мог от неё ни о ком узнать, – ответил Талвощ, – знаю только то, что она жила в Неполомицах в замке, значит, кто-то из слуг короля должен был её туда поместить.

Анна не продолжала этого разговора. Талвощ ушёл.

Быстрое исчезновение из сада принцессы должно было поразить короля – знал или нет, что на танец его смотрела? – но назавтра выслал за ней Тенчинского с приветствием, а может, для расспроса.

Принцесса после раздумья нашла подходящим поступить так, как если бы не была свидетелем проделок.