В доме было двое жильцов по фамилии Карлссон, однако Монссон быстро сообразил, какая именно квартира ему нужна.

На ее дверях красовались восемь карточек — две печатные, а остальные были написаны не одной рукой, и все с иностранными фамилиями. Фамилии Мухаммеда Бусси среди них не было.

Монссон позвонил, и ему открыл мужчина с черными усиками, в помятых брюках и белой нижней рубашке.

— Можно видеть фру Карлссон? — спросил Монссон.

Мужчина улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и развел руками.

— Госпожа Карлссон не дома, — сказал он на ломаном шведском языке. — Придет быстро.

— Тогда я подожду, — молвил Монссон и зашел в коридор.

Он расстегнул плащ, посмотрел на улыбающегося мужчину и спросил:

— Вы не знали Мухаммеда Бусси, который здесь проживал?

Улыбка на лице мужчины сразу потухла.

— Да, — сказал он. — То ужасная история. Он был мой приятель.

— Вы тоже араб? — спросил Монссон.

— Нет, турок.

— Я из полиции, — сказал Монссон. — Хочу посмотреть вашу квартиру, если можно. Есть еще кто дома?

— Нет, только я. У меня освобождение по болезни.

Монссон осмотрелся вокруг. Передняя была длинная и темная. В ней стояли только столик, плетеное кресло и металлическая вешалка. На столике лежало несколько газет и писем с иностранными марками. Кроме входных, здесь было еще пять дверей, из них одна двустворчатая и две маленькие, наверное, в туалет и гардероб.

Монссон направился к двустворчатой и открыл одну половину.

— Там комната госпожи Карлссон, — испуганно сказал мужчина. — Туда входить запрещено.

Монссон все-таки заглянул в загроможденную мебелью комнату, которая, видимо, служила хозяйке и спальней и гостиной.

Соседняя дверь вела в кухню, большую и модернизированную.