— Они были уверены, что имя убийцы есть в наших протоколах: кто-то из многочисленных свидетелей, спавших с Тересой Камарайо. Но выявить его невозможно.

Колльберг минуту помолчал, потом спросил: — А что известно о Тересе?

— В течение двух лет у нее было множество мужчин. Она быстро покатилась вниз. Начала пить. В полиции нравов ее хорошо знали, но не поймали ни на одном преступлений.

Мартин Бек указал на том протоколов и сказал:

— Среди этих бумаг большинство допросов мужчин, которые с ней встречались. Они говорили, что она была очень навязчива. Большинство из них сразу же охватывал смертельный ужас, особенно тех, кто был женат и оказался с ней по пьянке. Она водилась со многими темными типами, полугангстерами, мелкими ворами, автомобильными жуликами, валютчиками и прочей швалью. Ты же помнишь тогдашних наших клиентов?

— А что случилось с ее любовником?

— Он встретил порядочную девушку, женился, имеет двоих детей и счастливо живет себе в своей вилле на Лидингё. Его алиби такое же надежное, как флот капитана Касселя.

— Как что?

— Ну, хоть о кораблях ты ничего не знаешь, — сказал Мартин Бек — Если заглянешь в эту папку, то поймешь, откуда Стенстрём брал некоторые свои идеи.

Колльберг заглянул в папку.

— Боже мой, такой красивой девушки я еще не видел! — воскликнул он. — Кто делал эти фотографии?

— Один фотолюбитель, который имел стопроцентное алиби и никогда не ездил на машинах марки «рено КВ-4». Но, в отличие от Стенстрёма, он свои фотографии продавал и хорошо зарабатывал на них. Ты же помнишь, тогда у нас не было такого половодья порнографии, как теперь.

Они вновь замолкли. Наконец Колльберг спросил:

— А какая может быть связь между этим происшествием и Стенстрёмом да еще восемью другими людьми, которых застрелили в автобусе через шестнадцать лет?

— Никакой, — ответил Мартин Бек. — Приходится возвращаться к версии о психически больном убийце, который хотел вызвать сенсацию.

— Почему Стенстрём ничего не сказал… — начал было Колльберг.

— Так вот, — подхватил Мартин Бек. — Теперь все можно вполне логично объяснить. Стенстрём пересматривал нераскрытые дела. А поскольку он был честолюбивый, ретивый и все еще немного наивный, то выбрал самое безнадежное из них. Если бы он раскрыл дело

Тересы, это был бы громаднейший успех. И он не рассказывал нам, так как боялся насмешек в случае неудачи. Когда Тереса Камарайо лежала в морге, Стенстрёму было двенадцать лет, и он, наверное, еще не читал газет. Он, видимо, считал, что может подойти к этому делу без каких-либо предубеждений. И перемолол все эти протоколы.