… кладбищенская.

Поэтому как бы мне не хотелось иметь связи с представителями сельского и городского пролетариата, но популизм ради популизма — не то, к чему я стремлюсь. Работаю с тем, что есть.

Снова в дверь позвонили, и Мари, едва заметно поджав губы, пошла открывать.

— Письма, месье Пыжофф, — радостно отрапортовал сынишка швейцара, надутый от гордости самим фактом причастности к Большой Политике.

— Благодарю, Жан, — дав ему франк, забираю увесистую стопку из двух десятков писем (приказано лично в руки, месье Пыжофф!), и выпроваживаю за дверь.

— Та-ак… — начинаю разбирать письма, — прощу прощения, месье, я на некоторое время отвлекусь от разбора принесённого вами материала!

Тут же, не уходя из гостиной, начинаю читать корреспонденцию, делая пометки и отвечая по мере необходимости. Часть информации, по-хорошему, не требует огласки, и письма стоило бы вскрывать без посторонних глаз, но…

… публичность моей работы, по крайней мере, с доверенными лицами, это для меня в настоящее время ещё более важно.

Пока я вожусь с письмами, студенческие активисты уже закончили черновой разбор принесённых материалов и начали более кропотливую и сложную работу, которую, по-хорошему, должно делать кадровым офицерам Генштаба.

Марсель с Рувимом на пару занимаются анализом французской прессы, сверяясь с досье на тех, кто, собственно, написал их, изредка комментируя самые увлекательные места, или апеллируя к остальным. Выходит, к слову, достаточно увлекательно.

Когда ты именно анализируешь политическую статью, опираясь не только на изложенные в ней данные, но и на личность написавшего, на его политические симпатии и антипатии, результат порой получается достаточно неожиданным и парадоксальным.

К примеру, наличие ценных бумаг канувшей в Лету Российской Империи у писавшего, может подвести к такой интересной логической цепочке, что право слово, дух захватывает! Любой политический детектив после этого покажется пресным, скучным и надуманным!

«— Кажется, я не зря давил на то, что долги частным лицам будут отданы в полном объёме! — подытоживаю я, — Французский буржуа, получающий даже крохотную, символическую ренту, которой хватит разве что на вечер в кабачке, потерю оной воспринимает остро, едва ли не как национальную трагедию.

А тут — пожалуйста! Выдохните, почтеннейший… ваши несколько франков, вложенные в русские ценные бумаги, никуда не денутся — если, разумеется, вы поддержите Временное Правительство, которое и гарантирует их возврат!

Бодания России с Францией по части государственных долгов буржуа воспримет с пониманием, как дело естественное и даже отчасти справедливое. Кто ж не знает этих банкиров и политиканов! Та ещё сволочь! Может быть даже, посочувствуют русским, вляпавшимся с размаху в дерьмо французской Большой Политики…»