— Алекс, — поправляю его, внося в общение нотки демократичности. Фамильярности я избегаю, но право слово, не обязательно выстраивать жёсткую, формализованную иерархическую структуру, чтобы добиться от людей результата!

В этой компании два новичка, поэтому я потратил несколько минут, чтобы познакомиться получше и завести какое-то подобие приятельских отношений. Жаль времени, стремительно утекающего сквозь пальцы, но зажатость, опаска сказать слово, свободно высказать своё мнение, много хуже!

— Парни, — обращаюсь к тем, кто уже бывал здесь, — вы пока начинайте разбирать, а я устрою новеньким экскурсию.

Не дожидаясь ответа, я подхватил новоприбывших под руки и провёл по гостиной, показывая висящие на верёвках листочки с информацией, пришпиленные к стенам портреты ключевых игроков и прочее.

— Это… хм, ещё не всемирная паутина, — поясняю им, и кусаю изнутри щёку, чтобы сдержать истерический смешок, невольно прорывающийся из самых глубин естества, — но некое представление о роли каждого деятеля, и о связях друг с другом, о которых они и сами могут не подозревать.

Суть дела парни ухватили быстро, и разбор документов, занятие достаточно нудное по своей сути, стало увлекательным квестом, этаким информационным паззлом. Сразу пошли споры и мозговой штурм, посыпались идеи.

С трудом вывалившись из интересного обсуждения, я переключился на дирижирование сим оркестром, в меру своего понимания направляя их энтузиазм. Пёстрая студенческая компания, сформированная сугубо из добровольцев, вызывает у меня законное чувство гордости.

Пока господа политические тяжеловесы осторожничают, более радикальная молодёжь, не накопившая ещё политического капитала, включилась в работу. Я, чёрт подери, вынужден был устроить конкурс, набирая помощников! А? Каково?!

Критериев, помимо хороших мозгов и каких-то связей с Россией, было несколько, и среди них — обязательное наличие огромного количества полезных контактов, контактность вообще. Ну и разумеется — желание кандидата приобщиться к политике в режиме нон-стоп.

Двое русских. Первый — потомок политических эмигрантов, с колоссальными связями в революционных кругах как Российской Империи, так и Европы. Второй — представитель огромной семьи разночинцев из Петербурга, вынужденный уехать за границу из-за «волчьего билета», выданного властями «За недостаточное благочестие», успевший отучиться в Сорбонне два года, повоевать, потерять руку и снова вернуться к учёбе.

Иудей, родители которого, выходцы из Российской Империи, бежали от погромов сперва в Палестину, а позже, через несколько лет, перебрались в Марсель, занявшись торговлей, и кажется, работой на какой-то прообраз «Моссад».