Когда корабль развернулся, Фемистокл посмотрел на кормчего. Двое из команды поправляли тяжелый сосновый рей, который удерживал парус. К нарастающему ужасу Фемистокла, капитан явно направлялся в Пирей, к югу от Афин. Его как будто схватила ледяная рука. Вот как боги вмешиваются в людские жизни. Он не знал, как протестовать, чтобы не вызвать подозрений у капитана, который мог запросто высадить его на берег.

Фемистокл сам восстановил этот порт! Тысячи рабов и свободных людей, трудившихся под его руководством, углубили бухту и построили новые причалы, готовые принять военный флот. После Саламина Пирей стал жизненно важным центром торговли для тысячи небольших городов и поселков на островах по всему Эгейскому морю. Даже когда корабль приблизился и грозовые тучи заволокли небо у него за спиной, Фемистокл поймал себя на том, что с гордостью наблюдает за оживленными толпами на набережных, которые он помогал создавать. Сейчас там переоборудовали три большие триеры, и деревянные поверхности блестели от свежего масла. К сожалению, это было также единственное место в мире, где Фемистокла узнали бы мгновенно и назвали настоящим именем – которое он не сказал капитану торгового судна.

Держась за живот, он со стоном пересек палубу и спустился в трюм. Моряки боялись чумы так же сильно, как и все остальные, и вскоре капитан, получив сообщение о внезапной болезни пассажира, спустился посмотреть на беднягу своими глазами. Фемистокл знал, что идет по тонкой грани. Если обнаружатся признаки лихорадки, капитан выгонит его на тот самый причал, где ему никак нельзя появляться. Он протянул сухую, но горячую руку. Капитан пожал ее настороженно, но не отшатнулся в ужасе.

– Мне сказали, ты заболел.

– Старая рана, – ответил Фемистокл. – Я дрался при Марафоне, в фаланге. Получил копьем в живот… – Он тряхнул головой, как будто воспоминание до сих пор причиняло боль. – Временами беспокоит так, что не могу есть. Это пройдет. За меня не волнуйся – выживу. И до ионического побережья, раз уж заплатил, обязательно доберусь.

Капитан даже слегка смутился в ответ на колкость.

– Мне придется попросить у тебя больше, если мы задержимся в порту. Пройдет шторм мимо или нет, кормить тебя все равно надо, и выносить ведро тоже. Серебряная монета в день – таким был уговор.

Фемистоклу хотелось задушить этого вымогателя. Единственный корабль из Аргосского залива, маршрут которого не предусматривал заход в Афины, в этот самый момент пришвартовался в порту Пирея – и этот наглец требовал у него еще денег. Конечно, ни один афинянин не опустился бы до такого бесстыдства. Однако его позиция была даже слабее, чем представлял себе капитан. Они могли бы потребовать все до последнего обола и обе запасные сандалии – и ему все равно пришлось бы заплатить.