Кимон сидел на каменном причале, свесив ноги. Усталой рукой он вытер с лица масляное пятно и негромко выругался. Корабль, который нависал над ним, пока не имел названия, но он перестроил его – нет, перестроил ее. Вне всяких сомнений, этот корабль был женщиной. Хороший корабль способен поднять мужчине настроение, поймать ветер, но, если заставить его идти слишком далеко, он обратится против тебя и развеет твое счастье.

Он закрыл глаза, ощущая приятную ломоту в ногах и плечах. Над Пиреем опускалось солнце. Кимон промазал густым оливковым маслом каждую балку, все стыки и щели, чтобы защитить от моря и брызг. Блеск тускнел, по мере того как масло впитывалось, но защищенное дерево могло прослужить поколение при условии, что его будут повторно смазывать каждый год. Плотники предложили использовать египетский лак с необычными добавками вроде сосновой смолы для придания покрытию прочности, а масло лучше всего действовало при глубокой пропитке. В конце концов, афиняне выбрали своей покровительницей богиню, даровавшую им оливу, а не Посейдона, предлагавшего соленое море.

Кимон поднял взгляд, когда рядом с ним плюхнулся Перикл. Сыну Ксантиппа было всего восемнадцать, но он работал так же усердно, как и все остальные. Один корабль восстановили до самого киля, на что ушли месяцы тяжелого труда. Результат получился именно таким, на какой надеялся Кимон. Три его капитана уже знали, как ходить под парусом и на веслах. Они были ветеранами Саламина и теперь еще изучили корабли изнутри – до последнего стыка и гвоздя. Выходя из Афин, Кимон твердо знал, что может провести в море год или два и не бояться. Капитаны будут составлять новые карты, нанося на них неизвестное ранее, или перерисовывать и уточнять те, которые так обветшали, что рассыпа́лись, когда их брали в руки.

– Нам нужно обточить еще с десяток весел, – заявил Перикл, указывая на усталых мужчин, работавших на станках с педальным приводом.

Вращавшееся бревно обрабатывали железными резцами. На воде колыхались густые масляные пятна и древесная стружка.

– И потом останется только взять на борт инструменты, свежие продукты и… воду. Думаю, это все.

Он посмотрел на Кимона с юношеским восхищением и уважением. На том, чтобы освоить навыки кораблестроителей, настоял Кимон. Сначала в порту это сочли шуткой, прихотью молодого богача и его друзей. Такое отношение изменилось, когда около сорока человек стали появляться на берегу каждое утро. Разные задания они выполняли со спокойной сосредоточенностью. Одним из новичков был Перикл. Он понимал, что это своего рода испытание, что Кимон наблюдает за людьми, чтобы понять, насколько хорошо они работают вместе и как быстро учатся. Есть и другие, худшие способы подбора экипажа. В итоге отказали только двоим, получившим тяжелые травмы. Кимон заплатил врачевателям за их лечение и рабам – за уход. И все равно, потеряв места, они плакали.