Через несколько мгновений он остался наедине с женой, матерью примерно половины его детей. Никомаха бросилась в его объятия, поцеловала в щеку и прижалась лицом к его груди.

– Мне так жаль, – вздохнула она. – Люди должны воздвигать статуи тебе, а не…

– Я слышал, Ксантиппу статую поставили! – сказал он, усмехнувшись. – Мне следовало догадаться, что просто так они меня не отпустят. В мгновения гениальности я совершил слишком много ошибок.

Он усмехнулся про себя, но глаза остались серьезными. Дети уже проходили, мимо, нагрузившись любимыми вещами. Он моргнул и вытер ладонью глаза.

– Идите сюда, мои малыши, мои щенки! Я не смогу уйти, пока не буду уверен, что вы все в безопасности. Хочу увидеть вас на дороге в Аргос, вооруженных, как гоплиты!

Он повернулся к жене, поцеловал ее в лоб и добавил, понизив голос:

– Прежде чем отправлюсь просить персидского царя о милости и прощении.

– Но если Ксеркс убьет тебя? – спросила она.

Фемистокл развел руками:

– Тогда ты снова выйдешь замуж.

Она хлопнула его по груди – не потому, что рассердилась, а потому, что любила и переживала за него.

Фемистокл нашел место на торговом корабле, направлявшемся из Аргосского залива на юг. Это было неуклюжее, валкое судно с одним-единственным большим парусом, столь же не похожее на знакомые ему военные корабли, как молот не похож на кинжал. Но оно могло вмещать большой груз и выдерживать шторм лучше, чем любая триера. Фемистокл спал под палубой вместе с командой и тысячей глиняных амфор с маслом и вином. В глубоком трюме копошились крысы, воздух был пропитан сыростью, но, по крайней мере, здесь была защита от морских брызг и ветра. Если кто-то из команды или капитан и узнал его, они ничего не сказали. С собой он взял лишь только меч, мешочек с серебром и вторую пару сандалий.

Фемистокл никогда раньше не выходил в море с Пелопоннеса. Он опасался, что их остановит и обыщет какой-нибудь афинский военный корабль. Если бы кто-то приказал капитану спустить парус, он подчинился бы беспрекословно. Ничто не могло обогнать триеру в спокойном море. Фемистокл был осторожен и умышленно выбрал судно, идущее на восток. Он хотел держаться как можно дальше от афинских вод. Но когда ветер посвежел и сменился на южный, капитан свернул с первоначального курса. Теперь он крался вдоль греческого побережья, постоянно держа землю в поле зрения, как будто глубина внушала ему страх. Каждый день он проводил немало времени в маленьком святилище на палубе, где молился Посейдону. Фемистокл на этот счет никак не высказывался. Аргос держался в стороне во время войны и никого не поддерживал. Очевидное богатство и спокойная жизнь города были неприятны Фемистоклу. Аргос спасся благодаря усилиям Афин и Спарты, но сам ничем не пожертвовал.