Брут всплеснул руками от неожиданности:

– Цинна, отец Корнелии? Я думал, он старик!

Сервилия мягко, чувственно рассмеялась:

– Порой совсем нет.

Брут зарделся от смущения. Как он посмотрит Корнелии в глаза, когда в следующий раз встретится с ней?

Не обращая внимания на реакцию сына, Сервилия продолжала:

– С их помощью ты станешь командовать тысячью воинов в любом из четырех легионов, в которые будут производиться назначения. Что скажешь?

Брут онемел от изумления. Предложение матери потрясло его, но он говорил себе, что пора перестать удивляться каждому откровению Сервилии. Во многих отношениях она была необычной женщиной, особенно как мать.

Внезапно молодого центуриона поразила одна мысль. Он остановился. Сервилия посмотрела на него, вопросительно подняв брови.

– Как насчет старого легиона Мария?

Сервилия нахмурилась:

– С Перворожденным покончено. Даже если возродить легион, уцелела всего горстка ветеранов. Подумай, что говоришь, Марк. Все друзья Суллы возьмут тебя на прицел. Ты и года не проживешь.

Брут заколебался. Он должен спросить, иначе всю жизнь будет жалеть, что упустил эту возможность.

– Но это возможно? Если я готов рискнуть, смогут ли люди, которых ты называла, провести решение о возрождении легиона?

Сервилия пожала плечами. Еще один зевака остановился, привлеченный внешностью этой женщины. Брут положил ладонь на рукоять меча, и прохожий поспешно зашагал прочь.

– Если я попрошу, смогут, но Перворожденный – в опале. Мария объявили врагом государства. Кто согласится сражаться под его именем? Нет, исключено…

– Я этого хочу. Только название и право набирать и обучать новых солдат. Я хочу этого больше всего на свете.

Сервилия пристально вглядывалась в его глаза:

– Ты уверен?

– Красс, Цинна и Помпей помогут? – настойчиво спросил Брут.