Рений повернулся к солдатам, стоявшим за его спиной:

– Внесите это имя в списки. Он принят.

Надменность на лице Герминия тут же сменилась изумлением – он увидел, что его имя записывают на свитке чистого пергамента.

– Вы не имеете права записывать меня! Да мой отец вас…

– Ты принят, парень. Перед лицом свидетелей, – ответил Рений. – Эти люди поклянутся, что ты вступил в легион добровольно. Когда мы тебя отпустим, сбегаешь домой и расскажешь о чувстве гордости, которое переполняет твою грудь.

Сын Катона посмотрел на старого воина и самоуверенно заявил:

– Еще до захода солнца мое имя удалят из ваших списков.

Рений подошел к юноше вплотную:

– Скажи отцу, что в легион тебя записал человек, которого зовут Рений. Он меня знает. Еще скажи, что тебя ославят на весь Рим как малодушного слабака, который не хочет служить в легионе и защищать отечество. Если подобное случится, имя Катона навечно опозорено. Ты понимаешь, что отец этого не переживет? Неужели рассчитываешь повторить его карьеру, покрыв себя бесчестием? В сенате не любят трусов, парень.

Молодой человек побледнел от гнева и бессильной злобы.

– Я… – начал он и замолчал; на лице отразилось сомнение.

– Встанешь возле этого орла и будешь ждать, пока тебя не приведут к присяге, если только я не отдам других распоряжений.

– Ты не смеешь удерживать меня! – взвизгнул юноша.

– Неповиновение приказу? Тебя высекут, если отойдешь хотя бы на шаг! Смирно, пока я не потерял терпение!

Рев старого солдата заставил Герминия застыть на месте. Потом, не сводя с Рения глаз, он выпрямился по стойке смирно. Его друзья попятились от орла Перворожденного.

– Ваши имена! – гаркнул Рений, и они замерли, лишившись дара речи. – Запишите их вторым и третьим рекрутами, принятыми сегодня. Пока этого достаточно, я запомнил их в лицо. Встаньте, как солдаты, парни, на вас люди смотрят!

Не обращая больше внимания на новобранцев, Рений повернулся к своим легионерам и громко сказал:

– Если сбегут, притащить обратно и выпороть прямо здесь. Это может кое-кого отпугнуть, зато остальные поймут, что у славы есть и обратная сторона.

Трое молодых римлян, вытянувшись, смотрели перед собой. Когда Брут взял Рения под руку и увлек в сторону, старый воин с удивлением посмотрел на ученика.

– Катон придет в ярость, – прошептал Марк. – Он разрешит сыну служить в любом легионе, кроме нашего.