Рений кашлянул и сплюнул в пыльную траву.

– Прежде всего он не позволит, чтобы сына заклеймили как труса. Тебе решать, но мы ничего не выиграем, если сейчас их отпустим. Может, он смирится или попробует подкупить тебя. Через пару дней узнаем.

Брут внимательно посмотрел в глаза гладиатора и недоверчиво произнес:

– Ты навязываешь мне этого парня, предоставляя выпутываться самому?

Старый товарищ покачал головой:

– Пустяки. Вот если бы ты ударил наглеца, его отец стер бы тебя в порошок.

– Ты ведь не знал, чей это сын, когда помешал мне? – возразил Брут.

Рений вздохнул:

– Я учил тебя быть наблюдательным, парень, долго учил. У него на пальце золотой перстень с эмблемой фамилии Катонов, такой большой, что за него можно купить целый дом. Как же я мог не знать, кто передо мной?

Брут поморгал, затем повернулся и подошел к трем новобранцам. Взяв Герминия за руку, он несколько секунд внимательно рассматривал кольцо, потом собрался было вернуться к Рению, но тут из толпы отделились еще трое юношей и подошли к штандарту Перворожденного.

– Поставьте ваши подписи и займите места рядом с остальными, парни, – велел им Рений. – Когда наберется побольше народу, вас приведут к присяге.

Он похлопывал рекрутов по плечам, и губы его растягивались в улыбке.

Глава 22

Устав от жаркого солнца Греции, уверток и оправданий старшины городского совета, Юлий с трудом сдерживал вспышку гнева. Он отчаянно нуждался в пополнении, а власти этого римского города, защищенного стенами, забыли о своем долге и встречали каждое его требование возражениями, затягивая решение самых важных вопросов.

– У меня одна молодежь. Дайте ветеранов, – устало говорил Цезарь городскому старшине.

– Что? Ты хочешь оставить нас без защиты? – возмущенно вскинулся тот.

Юлий помолчал, прежде чем ответить, – этому научил его Рений. Он уже знал, что небольшая пауза придает особый вес словам.

– Отсюда мои люди отправятся прямиком на Митридата. Вам некого больше бояться. У меня нет времени, чтобы делать из крестьян легионеров, а ты сам сказал, что на сотни миль вокруг других римских войск нет. Я требую, чтобы все мужчины, когда-либо державшие меч в руках и служившие в римских легионах, явились ко мне, вооруженные и снаряженные во все лучшее, что имеется в стенах вашего города.

Прижатый к стене, старшина хотел было возразить, но Юлий не позволил этого сделать и слегка повысил голос: